— А можно, в сторис выложу? — улыбнулась та, что спросила про фото.

Глеб, не ответив, просто махнул рукой, мол, делай что хочешь. Его заинтересовал другой мелкий, который присел возле колеса и обсуждал со вторым диски.

— Двадцать первые, молодец, — похвалил его Глеб. — И да, керамика.

Постепенно стеснение у детей пропало с концами. Они свободно обсуждали машину и вели себя более раскованно. А вот я мысленно похвалил Глеба. Не такой уж он и клоун, каким показался на первый взгляд.

Грамотный заход, ничего не скажешь. Эффектно появился на крутой тачке, привлёк внимание как детей, так и взрослых. Вон, из окон весь женский коллектив пялится с любопытством и шушукаются. Про детей и говорить нечего. Так что поспешил я с выводами — далеко не дурак и на публику играть умеет.

— Привет, — протянул руку Глеб. Я задумался и не заметил, как он подошёл ко мне. — Я Глеб.

— Егор Викторович, — ответил я на рукопожатие.

— У-у-у, — протянул он. — Ты чё такой зажатый? Раскрепостись! — Он положил руку мне на плечо и нагнулся почти к уху. — Я знаю одну медитацию, отлично снимает напряжение. Потом научу.

Я покосился на его руку. Не люблю, когда меня трогают малознакомые люди. Особенно, если это мужчины. Ещё со службы эта нелюбовь осталась.

— Благодарю, — я убрал его руку со своего плеча. — У меня свои методы.

— Ну, как знаешь, — беззаботно пожал плечами Глеб и шагнул к отцу. — Привет, пап. А ты чё ещё здесь, а не носишься по своим важным делам и не вершишь судьбу города?

Я решил пока подзадержаться и послушать их разговор. К тому же мне был интересен второй сын Ларина, который за всё это время не проронил ни слова.

Если старший сын болтал практически без умолку, раздавал улыбки налево и направо, играя роль своего в доску парня, то младший, казалось, сторонился людей.

Сколько ему? Пятнадцать? Если в девятом классе, то должно быть около того. А взгляд пустой, без малейшей искры и интереса к жизни. Он мне напомнил ту продавщицу из магазина. Вот только там человек работал, можно ещё понять её усталость. А у этого что?

Так что нужно присмотреться к нему. Мне с ним ещё работать. А как известно, в тихом омуте черти водятся. И я даже представлять не хочу, какие черти могут завестись в голове у скучающего сыночка вечно занятого богатого отца, который попал в класс, где учатся дети из малообеспеченных семей.

— Ты опоздал, — сухо произнёс Ларин, возвращая меня в здесь и сейчас. — У тебя сегодня урок должен был быть, а ты его пропустил. В первый же рабочий день.

Что интересно, былая гордость отца за сына из голоса Ларина исчезла без следа. Отчитывал Глеба он сурово, без намёка на теплоту. Но, кажется, тому было плевать на тон отца и замечания. Либо привык к подобным отповедям.