Подняв голову, я увидела Татьяну Владимировну, директора школы. В ее глазах читалось неподдельное беспокойство.

— Что случилось, Настя? Ты вся дрожишь.

Я не смогла сдержать рыданий и уткнулась ей в плечо. Она крепко обняла меня и повела в свой кабинет. Там, напоив меня успокоительным чаем, терпеливо выслушала мой сбивчивый рассказ о выходке Князева и разбитом телефоне.

Татьяна Владимировна вздохнула.

— Я поговорю с его родителями и с ним лично.

Ее слова немного успокоили меня. Я знала, что она всегда старалась помочь мне и сестре. Но злость на Князева никуда не делась. Как он посмел так поступить? Кто он вообще такой, чтобы считать себя лучше меня?

Дома с грохотом захлопнув дверь, я влетела в комнату, швырнула сумку в угол и рухнула на кровать, зарываясь лицом в подушку. Крик сорвался с губ – от бессильной ярости, от осознания, что я ничего не могу поделать с этим.. этим чудовищным придурком, отравляющим мне жизнь.

— Доченька, что случилось? — встревоженный мамин голос, и вот уже её рука гладит мою спину, успокаивая.

Я села, уткнувшись ей в шею, и слова хлынули потоком:

— Князев! Он.. он выхватил мой телефон и прочитал мою переписку с Ярославом всему классу! А когда я попыталась забрать телефон, он.. он выронил его, и… — голос дрогнул, и я протянула ей разбитый телефон.

Мама бережно взяла его, ловким движением отклеила защитное стекло.

— Это всего лишь треснуло защитное стекло, — она перевернула телефон экраном ко мне, и я увидела гладкую, неповрежденную поверхность.

— Я не понимаю, почему он ко мне прицепился.

— Знаешь, некоторые парни просто не умеют по-другому выражать свои чувства, — мягко сказала мама.

— Ты думаешь.. он не равнодушен ко мне? — я не могла поверить её словам.

Мамины слова, подобно лучу света, пронзили тьму моей обиды. Я всегда видела в Князеве лишь наглого хулигана, наслаждающегося моими страданиями. Но вдруг, как сквозь мутное стекло, забрезжила возможность, что за его выходками скрывается нечто иное, более сложное и.. уязвимое. Эта мысль, как щекочущее перо, вызвала одновременно страх и странное любопытство.

Я представила Князева, корчащего из себя героя перед друзьями, совершающего нелепые поступки в надежде привлечь внимание. Жалкая картина. Неужели он настолько не уверен в себе, что вынужден прятать свои чувства за маской грубости? Или он просто не знает, как по-другому выразить симпатию? Может быть, он боится быть отвергнутым, поэтому выбирает путь агрессии и провокаций?

Внезапно решение вспыхнуло в моей голове, как искра. Я должна поговорить с Князевым. Не с криками и обвинениями, а попытаться понять его. Просто спросить, зачем он так поступает. Риск был огромен. Он мог высмеять меня, унизить еще больше. Но я чувствовала, что обязана попробовать...