Интересно, нас вообще по всем войнам из нашей памяти протащить собираются? Или не только по войнам? Серёжа, по-моему, только воевать умеет, а я?

* * *

— Готовьтесь к смерти! — орёт нечто, появившееся перед нами.

— Это что за уежище? — громко интересуюсь я, проверяя остаток патронов.

— Я — Кощей Бессмертный! — встав в позу, сообщает уежище.

— А что нам известно о Кощее Бессмертном? — деловито спрашивает Серёжа, вставляя гранату в подствольник.

— Ну-у-у-у… Смерть Кощеева в яйце… — что-то вспоминается мне из фольклора.

— Понял, — кивает жених, затем делает шаг, вбивая свой сапог именно в междуножие уежища, которому этот маневр не нравится.

Кощей ойкает и падает, выронив свой зазубренный меч и сворачиваясь в позу эмбриона. Тут я вспоминаю что-то о зайце в утке, которая в шоке, и уже хочу это рассказать жениху, когда уежище с хлопком исчезает. Видимо, это яйцо тоже содержит смерть, ну или с нами не хотят связываться.

— Интересно, — сообщает мне Серёжа. — Война закончилась, начались сказки, хотя в детстве я другие слышал.

— Серёженька, я вот о чём подумала, — начинаю я, глядя на то место, где только что злодей лежал. — Нам по десять лет. А чего это нас отдачей не носит, как лист по ветру?

— Потому что это всё иллюзия, — объясняет он мне. — Ненастоящее. Поэтому получивший по тестикулам Кощей исчез, а не взъярился, понимаешь?

— Ага… — киваю я. — Есть хочется и спать, а у нас тут русские народные сказки.

— Поесть? Да легко, — хмыкает жених. — Вон видишь, печь стоит? Можем пирожков напечь.

— Пирожки — это правильно, — радуюсь я, увидев заодно и вполне так подоспевшее тесто.

Ни о чём печь не спрашивая, занимаюсь готовкой. Потому что волшебная она или нет, я не в курсе, а кушать хочется. В процессе этого дела даже не замечаю, как сверху прилетает Змей Горыныч, чудом не получивший гранату в одно из рыл. Видимо, его этот факт и самого удивляет, поэтому он некоторое время молчит, позволяя мне поставить пироги в печь.

— Дети, — фальцетом произносит левая голова. — Вкусные?

— Несъедобные, — отвечает ему Серёжа.

— Раскрой глаза, — комментирует правая. — Это воины, ещё и истинные. Ну их на хрен, потом опять от богатырей огребём.

— Сейчас пироги подоспеют, все вместе и поедим, — вношу я своё предложение.

— Ты не боишься? — спрашивает меня средняя голова, опускаясь на шее пониже и с интересом разглядывая.

— Не-а, — качаю я головой. — Если что, тебя Серёжа нашинкует.

— Как есть царевна, — вздыхает правая. — Ничего не боится и верит в жениха.

Змей Горыныч задумывается, печка голосом сообщает, что пироги готовы, за что я её вежливо благодарю. При этом еды оказывается как-то очень много, поэтому хватает и Серёже, и мне, и Змею, несколько удивлённому тем, что его не боятся, не пугаются, не пытаются нашинковать, а угощают. Поев, мы отправляемся дальше. Серёжа при этом задумчив.