— Чего тут разбираться, — вздыхаю я. — Реабилитация после длительной иммобилизации. Ничего принципиально иного здесь не придумано. Пока голова не привыкнет и мышцы не сообразят, никакое колдовство ничего не сделает.

— Это понятно, — хмыкает Серёжа, усаживая меня за стол. — Вот и посмотрим, можно ли доверять местным лекарям.

— Вообще-то, в древности все врачи считались универсалами, — припоминаю я полную едких комментариев лекцию одного профессора. — В результате излечение было, скорее, чудом.

— Ну, тут должно быть иначе, — улыбается мне любимый. — Всё-таки царская семья, тут за шарлатанство могут и секир-башка сделать.

— Это если они поймут, что шарлатанство, — резонно отвечаю я и замолкаю.

Во время еды мы болтать не приучены, поэтому Серёжа меня кормит, я пытаюсь, как он сказал, ему сопротивляться, и мы с ним полностью сосредоточены на процессе питания. Я раздумываю о том, что будет после того, как руки начнут работать нормально. С одной стороны, нужно заново учиться ходить, танцевать и тому подобное, причём и Серёже тоже, потому как он, получается, царевич теперь, а я — царевна, и статус у нас уравнивается. С другой стороны, надо укреплять руки, приводить их в форму, чтобы не быть слабой девушкой. Кроме того, хорошо бы почитать, что тут с боевыми искусствами, и… и просто окончить школу.

Интересно, смогу я жить жизнью обыкновенной царевны? Без боёв, без драйва, без тревог? Вставать каждое утро, ложиться вечером, играть, учиться? Вот теперь, задумываясь об этом, я не знаю ответа на свой вопрос. Вообще не знаю ответа, потому что не было в моей жизни такого. Был страх, был постоянный бег, была тоска, а так, чтобы всё хорошо — совсем не припомню. Интересно, каково это — просто жить?

И ещё интересно — а Серёжа умеет так? Ну, чтобы не «вечный бой, покой нам только снится», а обыкновенная жизнь? Надо будет спросить его. А пока постараюсь не злиться на лекарей заранее, потому что вдруг они с мозгами? Люди образованные, должно же у них что-то в голове быть? Вот и я думаю, что должно, хотя всё же надежда на то, что ведовство может излечить руки быстрее, конечно, не угасает. Ну а вдруг?

* * *

Врачей у нас нет. Лекари есть, врачей нет. Я это понимаю теперь очень хорошо, как и разминающий кулак Серёжа. Общение с местными лекарями происходит очень динамично. Мамочка просто сидит и улыбается, хотя сначала хотела звать палача, но мой жених сам справился. Итак, после завтрака усаживаемся мы в кресла, а согнанные отовсюду лекари и лекаришки толпятся за дверьми.

Входит толстопуз. Серёжа комментирует что-то насчёт инструктора по диетологии, я стараюсь не ржать. Пока тело вещает, не задав ни одного вопроса, касающегося анамнеза моей болезни, я молчу. Когда оно приближается, распространяя не самый приятный запах камфары — я молчу. Когда оно хватает меня за руку, мне становится интересно.