— Да, мамочка, — обозначаю я своё присутствие, оказавшись на крыльце.

— Возьми жениха и разберись, — просит меня мамочка, на что я киваю.

Легко не будет, и это сразу заметно. Две запуганные толпы. Первая — без взрослых, вторая держится за взрослых, но взгляд обречённый. При этом я вижу десяток тех, кто действительно цепляется за взрослых, как за единственную опору в жизни. Показав на них рукой, я вопросительно смотрю на Серёжу.

— Двадцатый, — негромко зовёт стражника любимый. — Вот тех отдели и отведи в сторону, они, похоже, действительно детей любят.

— Любят, Ваше Высочество, — позволяет себе прокомментировать стражник. — Вот я вижу Степаниду, она бы всех себе забрала, а вон там Алёнка стоит, она сынишку потеряла, хворь его взяла, а тут двое возле неё.

— Значит, надо их домой отпустить, — кивает Серёжа.

— Постой, — останавливаю я его. — Позови эту Степаниду ко мне, поговорить хочу.

— Хорошо, — кивает мне жених и обращается к стражнику: — Слышал?

— Слышал, Ваше Высочество, — кивает стражник.

— А вот с остальными будем разбираться, — резюмирую я. — Так, стоящих особняком — сразу же в гостевой дом, а вот с этими… С этими поговорим по одному.

Тех, которые непонятные, но с обречёнными глазами, оказывается семь человек, хотя поначалу мне кажется, что их значительно больше. Как вести разговор в таком случае, я понимаю. Девочки навскидку постарше, лет четырнадцати — то есть о том, что сюда только десятилетними попадают, нам тоже соврали. Но четырнадцать — это уже подростки, с ними уже много чего сделать можно, и я, к сожалению, знаю, что именно.

Заводят первую такую девочку, потерянно оглядывающуюся. Серёжа заранее уговаривается со стражником, поэтому девочка нас не видит. Проверка очень простая — если с ребёнком что-то делали, то у него вырабатывается привычная реакция помимо слёз. Понятно, какая. Поэтому мы сейчас и проверим, хоть проверка довольно жестокая, на мой взгляд.

— Раздевайся! — жёстко приказывает стражник.

Девочка опускает голову, всхлипывает и начинает расстёгивать платье. При этом она это делает сверху вниз, что может говорить об очень многих вещах. Мы её не останавливаем, оглянувшийся на Серёжу стражник тоже. Я наблюдаю за движениями девочки, отлично понимая, что совсем не ошиблась. Стоит она лицом к стражнику, поэтому её тыл хорошо нам виден.

— Ложись, — отдаёт второй приказ стражник.

Девочка выполняет его приказ, и я зверею. Просто красная пелена застилает взгляд, я только тихо рычу. Меня держит в руках Серёжа, а совершенно ошалевший стражник приказывает девочке одеться.