— Опекунов — на кол! — выплёвываю я. — На кол обоих!

— Будет выполнено, — слышу я голос за спиной, вспоминая, что там тоже есть стражник, а моментально одевшаяся девочка оказывается на руках двадцатого.

— Ваше Высочество, можно я её возьму? — тихо произносит стражник. — Жена только рада будет, ведь дитё же совсем!

— Можно, — кивает Сергей. — Прикажи остальных запускать минут через десять.

Через десять, потому что я плачу. Такое могут делать только нелюди!

* * *

— Здравствуй, Степанида, — произношу я, пригласив женщину садиться.

— Здравствуйте, Ваше Высочество, — она осторожно садится за стол. — Судя по кольям, вы не знали…

— Теперь знаю, — я отлично понимаю, что она хочет сказать. — Степанида, у нас под две сотни девочек. С мальчиками-то мы решили, но девочки… Они совсем одни, сильно напуганы, а кое-кто и… Им мама нужна, каждой из них. Забота нужна, слово тёплое, понимаешь?

— Понимаю, царевна, — вздыхает Степанида. — И что?

— Стань их главной мамой, пожалуйста, — прошу я её. — Набери тех, кто не обидит, денег положи, сколько запросят, но чтобы у детей была мама.

В моих глазах — слёзы. Кому, как не бывшей сироте, знать самую главную мечту всех сирот? Степанида не отрываясь смотрит в мои глаза, а потом медленно кивает, принимая моё предложение. Мне кажется, она понимает, что говорю я не просто так.

Всех, кто так или иначе издевался над детьми, посадили на кол, хотя обычно такое не делается, но очень уж я рассвирепела. А когда царь-батюшка пришёл узнать, в честь чего у нас такие игры пошли, то семьям их тоже стало совсем не весело, ибо не знать, что те творят, они не могли… Мне не верится, вот и папа мой не поверил. Поэтому у нас теперь под две сотни разновозрастных девочек, в лучшем случае запуганных до трясучки, а в худшем — понятно что.

Школы обнаружились, аж целых три, но вот учителей там мало, хоть денег мы им из своих даже подкинули. А в ведовской школе мало преподавать простые предметы, тут ещё и ведовство знать нужно. В общем, без Яги — никак, но вот повторять путь к бабкиной избушке мне не хочется, просто до слёз не хочется, и всё. Что делать?

— О чём кручинишься, доченька? — интересуется мамочка, присаживаясь на стул рядом со мной.

Степанида, кстати, сходу боярыней стала, отчего злые языки присмирели. Или они присмирели от моего указа о том, что кто будет злобу показывать — вмиг на колу компанию злым людям составит. А кому же на кол хочется, правильно? Ну и я себя показала так, что связываться желающих нет. Ничего, мы ещё проверим, кто и как налоги платит. С колдунами каждого проверим, и вот тогда они взвоют, а пока мы детьми занимаемся, пусть сидят тихо.