Я смотрю на его восторженное лицо. Люблю Илью так сильно, что больно дышать. Люблю за эту веру. За способность видеть свет в конце тоннеля, который мне всё чаще кажется бесконечным. Я верю ему. Но уже сомневаюсь в воплощение сказки. В Москве кроме нас ещё минимум десять миллионов мечтателей. Где на всех набраться кафешек? Вслух же произношу:

– Здорово, – и губы сами растягиваются в улыбку. – «Две половинки». Мне нравится.

Если бы в моей рациональной душе было настолько же беззаботно. Половинка чего? Счастливого билетика, который мы, кажется, уже давно проели?

После ужина, пока Илья моет посуду, я лезу на антресоли за своей банкой. Наш «фонд». Высыпаю содержимое на одеяло. Мелочь, смятые сотки, гладкие пятисотки и тысячные. Всё, что удалось собрать за три месяца. Медленно, рубль за рублём, пересчитываю. тридцать семь тысяч шестьсот двадцать рублей.

На кофейню нужно минимум три миллиона.

Комок подкатывает к горлу. Я сжимаю кулаки. Это не просто деньги. В них вложены наши сны, бессонные ночи, молодость, превращённая в жалкие бумажки. Это его сбитые в кровь пальцы и мои ноющие от постоянного стояния ноги.

Слышу громкий разговор Ильи за стеной. Он кому-то звонит. Голос срывается.

– Да я знаю, что просрочил! – почти кричит он. – Вы, думаете, мне делать нечего, как специально просрочивать? Скажите банку, чтобы подождал!

Кровь стынет в жилах. Я знала, что у нас долги, но не думала, что дело зашло так далеко. Он скрывал от меня. Ограждал. Как всегда…

Не выдерживаю и выхожу в комнату. Он уже сбросил вызов, сидит на краю дивана, опустив голову.

– Илья? Что случилось?

Он вздрагивает, поднимая на меня глаза. В них – паника. Значит всё ещё хуже, чем думаю

– Ничего. Ерунда. Телек включим?– пытается он уйти от вопроса.

– Илья! – получается резче, чем я хотела. – Какой банк? Сколько мы должны?

Он тяжело вздыхает и снова прячет лицо в ладонях.

– Сто двадцать тысяч, – глухой шёпот рвёт мои нервы. – По тому кредиту… помнишь, я говорил, что хочу взять на моё обучение? Они звонят каждый день. Угрожают коллекторами.

Чувствую, как с лица сходит краска. Мне дурно до тошноты. Сто двадцать тысяч. Для нас это космические, неподъёмные деньги. Наш «фонд» – просто насмешка.

– Почему ты мне ничего не сказал? – шепчу, чувствуя, как по щекам текут слёзы. – Мы же всегда всё обсуждаем вместе!

– Не хотел тебя грузить! – он вскакивает. Любимое лицо искажено злостью, отчаянием. – Ты и так как тень стала, всё считаешь, экономишь! Я мужчина! Сам должен решать проблемы, а не вешать их на тебя!

– Решать? – восклицаю я, и накопленное за полгода напряжение вырывается наружу. – И как ты их решаешь? Тем, что прячешь?! Так они никуда не денутся! Только копятся! Меняешь одно место за другим, в то время как я хватаюсь за любую подработку. Мы тонем в долгах, Илья! Понимаешь? Тонем, а ты продолжаешь витать в облаках, мечтать о «Мазерати»!