– А что нам делать? – его голос срывается. – Скажи! Куда мы пойдём? Вернёмся назад в Муходрищинск? К родителям? У моей матери однушка, у твоих – тоже. На улицу?
Киваю с горечью. Сейчас мы беднее, чем, когда приехали в Москву. Но не превращать же меня из-за этого в шлюху?
– У нас есть работа. Есть деньги на хостел. Пару дней продержимся, пока найдём комнату.
Илья запускает пальцы в волосы. Смотрит на меня, как на умалишённую.
– Ты понимаешь, что мы остались без регистрации? Как быстро об этом узнают на наших работах? Идти в хостел? Жить среди бомжей, клопов и тараканов? Бояться каждую минуту, что тебя изнасилуют?
– Мы что-нибудь придумаем! – пытаюсь я возразить, но звучит это жалко и неубедительно.
– Что?! – он вскакивает, переполненный отчаянием, но теперь оно направлено на меня. – Что мы придумаем, Катя? Украдём? Ограбим банк? Я уже не могу! Слышишь? Устал постоянно быть неудачником! Не могу смотреть, как ты считаешь каждую копейку! Не могу спать, зная, что завтра нам вероятно негде будет жить!
Он падает передо мной на колени, хватает за ладони горячими, влажными пальцами.
– Всего одна ночь, – шепчет, глядя на меня умоляющими глазами. – Всего одна. А потом… потом у нас будет всё. Вся жизнь. Мы забудем это, как страшный сон. Я буду тебя любить, как прежде, клянусь!– он бьёт по больному. – И мы сможем позволить себе детей…
Я смотрю на него и не узнаю. Это не тот Илья, который кричал на Арсения. Это загнанный в угол человек, готовый на всё, лишь бы выжить. Гордость, что всегда была его стержнем, сломана реальностью. Мной. Нашей бедностью.
Сердце пропускает удар. Осознаю самый страшный из всех возможных фактов. Семя халявных возможностей попало на благодатную почву нашего отчаяния и уже пустило корни.
Я вырываю руки и отворачиваюсь, чтобы он не увидел моих слёз. Слёз стыда, жалости к нему, к себе, и страха. Такого всепоглощающего страха, что, кажется, ещё немного, и я сломаюсь.
– Не знаю… – шепчу в темноту. – Я не знаю, Илья.
И это – самая страшная правда. Потому что я не говорю твёрдое «нет». Поддаюсь его вере в чудо, над которым не нужно трудиться. Желание сделать мужа счастливым здесь и сейчас – разъедает душу сомнением.
Глава 4
Илья
Темнота в комнате густая, липкая, как смола. Я лежу на спине. Смотрю в потолок, но вижу только его лицо. Холодное, спокойное, с глазами, смотрящими на нас, как на вещь.Миллион долларов! Одна ночь… Слова бьются в ушах, как набат. Хватит на всё и на мою голубую мечту – «Мазерати». Катя лежит рядом, отвернувшись, но я знаю – она тоже не спит. Её прерывистое дыхание, слишком тихое. Стена между нами выросла за несколько часов, и кажется выше и прочнее, чем панельные дома вокруг.