Делаю паузу. Это сложно. Сложнее, чем любая сделка на миллиарды.
– Их можно только заслужить. Твоё доверие. Твой счастливый взгляд. Твоё… прощение.
Умалчиваю, что с готовностью брошу свой рукотворный мир к её ногам.
Она смотрит на меня, и я вижу в её глазах борьбу. Она оборачивается, смотрит на окно кофейни. Туда, где призрак Ильи, наверное, стоит и смотрит на неё. Я не ревную. Мы оба потеряли её, только по-разному.
– Позволь мне попытаться, – говорю тихо. – Только попытаться.
Она поворачивается ко мне. В её глазах – не решение. Нет. Там боль. Та, что я причинил. Но есть и что-то ещё. Усталость от борьбы. Жажда жизни. Настоящей жизни.
– Я не обещаю тебе ничего, – почти мягко говорит она, но металлические нотки проскальзывают в голосе. – Ни любви. Ни верности. Ничего. Только шанс. Один.
Во мне что-то замирает. Не радость. Не триумф. Глубокая, всепоглощающая благодарность.
– Этого достаточно, – отвечаю, пытаясь скрыть облегчение. – Большего я и не прошу.
Она делает шаг. Всего один. Но это шаг через пропасть. Через боль. Через прошлое. Шаг ко мне.
Открываю дверь. Она садится на пассажирское сидение. Не как побеждённая. Как равная. Делаю знак водителю, чтобы он остался.
Сажусь за руль. Не завожу сразу. Смотрю на неё. Она смотрит прямо перед собой, в лобовое стекло. В новую жизнь.
– Куда? – спрашиваю, согласный на что угодно.
Она поворачивается ко мне. В её глазах нет ответа. Только вопрос. Тот же, что и у меня.
– Покажи мне, – говорит она, – что бывает после того, как продадут душу. И можно ли её найти снова.
Пальцы напряжены от желания убрать её непослушный локон с глаз за чуть оттопыренное ушко. Почувствовать шелковистость светлой прядки. Сердце захлёстывает волна невыносимой нежности. Завожу мотор. Автомобиль плавно трогается. В зеркале вижу – она не оборачивается. Не смотрит на то, что оставляет позади.
Мы едем в аэропорт, где нас ждёт мой самолёт. Летим в неизвестность. Туда, где она сможет согреться. В будущее, которое я обещал ей не покупать, а построить. Вместе.
Впервые за много лет я чувствую не власть. Не контроль. А нечто большее. Нечто, ради чего стоит жить. И это «нечто» сидит рядом со мной, смотрит в окно и, кажется, потихоньку начинает дышать свободно. Так же, как я.
Эпилог:
Катя
Солнце Парижа – не такое, как в Москве. Оно не слепящее, не агрессивное. Оно тёплое, бархатистое, обволакивает тебя, как дорогое кашемировое пальто. Я сижу за столиком маленького кафе на Монмартре и смотрю, как его лучи играют в бокале с апельсиновым соком. Воздух наполнен ароматами кофе и свежей выпечки. Ванили. Корицы. Рядом со мной – Арсений.