Во мне что-то обрывается. Ярость, отчаяние, вся накопившаяся боль вырываются наружу в немом крике. Я замахиваюсь и бью его.
Удар приходится в скулу. Глухой звук с хрустом зубов. Мои костяшки горят огнём.
Он даже не шелохнулся. С ухмылкой проводит рукой по лицу. Смотрит на капли крови на пальцах с лёгким любопытством. В его глазах нет ни гнева, ни страха. Там презрение. Глубочайшее, бездонное презрение.
– Вот и всё, на что ты способен, – говорит он тихо. – Физическое насилие. Примитивно. Как и всё в тебе.
Резкий удар в живот выбивает из меня воздух. Складываюсь пополам. Получаю ещё удар. Корчусь от боли. Он поворачивается и уходит. Так же бесшумно, как появился. Оставляет меня одного. С невыносимой болью в животе, в челюсти. С разбитой рукой. С опустошённой душой. С разбитой жизнью.
Мёртвая тишина бара наполняется голосами, обсуждающими то, что сейчас произошло. Косые взгляды с усмешкой бросают на потерпевшего. Проигравших не любит никто и нигде. Чёртов мажор и здесь меня сделал.
Я медленно выпрямляюсь, хватая ртом воздух. Поднимаю упавший стул и опускаюсь на него. Долго смотрю на окровавленные костяшки. А потом поднимаю взгляд на своё отражение в грязном зеркале за стойкой.
И вижу его. Того, о ком говорил Волков. Слабого, жалкого, ничтожного человека. Мужчину, променявшего самое светлое, что у него было, на стеклянные бусы успешного индивидуума. Человека, который получил всё, что хотел, и потерял при этом всё, что имел.
Мечта о вершине обернулась одиночеством. Холодным, ледяным, бесконечным. Я сижу на этой вершине один. А моя Катя остаётся где-то внизу, в той жизни, что была до чемодана с деньгами. В жизни, где мы были счастливы.
Я опускаю голову на липкий столик и закрываю глаза. Но от себя не убежишь. Прозрение пришло слишком поздно. Горькое, мучительное, унизительное. И теперь мне предстоит жить с ним. Или не жить вовсе.
В кармане пальто, как приговор, лежит ключ от нашей шикарной, мёртвой кофейни. И я не знаю, найдутся ли у меня силы когда-нибудь снова повернуть его в замке.
Глава 9
Катя
– Доченька, как дела? – голос мамы бальзамом на душу.
– Всё хорошо, мамочка! У меня всё хорошо, – киваю, а в глазах слёзы.
Она тараторит, не слушая моего ответа.
– Я так рада за вас с Илюшей. Горжусь вами. Рассказала соседям, что вы встали на ноги и купили кафе.
Хоть кого-то переполняет радость. Если бы она знала правду. Спрашиваю устало:
– Зачем? – порой мне кажется, что Илья её сын, а не я дочь.
– Пусть завидуют! За деньги спасибо! Но больше не трать на меня. Собирай на ребёнка. Жду от вас внуков!