Живот стягивает холодным узлом.

– Угу… – всё, что могу сказать в ответ.

– Ну, ладно. Я побежала. Звони!

Мама первой сбрасывает вызов. Хорошо, что дальше не придётся ей врать.

Тишина, воцарившаяся в новой, просторной и абсолютно бездушной квартире, давит на уши. Я сижу на подоконнике в гостиной, смотрю на огни города и пытаюсь дышать. Мне не нужно реветь. За меня это делает дождь, настойчиво барабаня в окно крупными каплями.

Прошло три дня с ночи, когда Илья не вернулся домой. Три дня пустоты, прерываемой звонками от наших бариста – кофейня работает, как заведённый механизм, без нас. Я боюсь позвонить ему. Боюсь услышать пьяный голос или, что хуже, – голос другой женщины.

Размышления прерывает шум за дверью

Слышу, как ключ проворачивается в замке. Сердце несётся вскачь. Не знаю от радости иль сожаления. Он входит в гостиную тяжёлыми, неуверенными шагами и останавливается на пороге. Я оборачиваюсь.

Серое, осунувшееся лицо. Мокрые, спутанные волосы. На скуле – тёмный синяк. Правая рука забинтована. Но не это заставляет сердце сжиматься. А его глаза. В них нет ни злобы, ни отчаяния, ни даже боли. В них пустота. Та, что с недавних пор поселилась и во мне.

– Катя, – произносит он хриплым, сорванным голосом.

Я не отвечаю. Смотрю на него, ожидая новой лжи, нового срыва, новой попытки обвинить меня во всех смертных грехах.

Он проходит через комнату. Садится на диван напротив меня. Склоняет голову, разглядывая свои бинты.

– Я видел его вчера, – говорит отстранённо, не поднимая глаз. – Арсения.

Во мне всё холодеет.

– И что? Подрались? – спрашиваю усталым голосом.

– Нет. Вернее, да. Я ударил его. За то, что он сказал правду.

Илья поднимает на меня взгляд, и в его глазах стоит такая бездна страдания, что мне становится больно.

– Он говорит, что я слабак. Что продаю тебя, а потом не могу простить. И… он прав, Кать. Он чертовски прав.

Илья замолкает, сглатывая ком в горле. Нервные пальцы теребят край бинта.

– Я разрушил всё. Нашу любовь. Наше доверие. Хотел быть для тебя всем. Стать успешным. Дать всё, что ты заслуживаешь. А в итоге всё у тебя отнял. Ты стала тенью той прошлой Кати.

– Илья… – начинаю я, но он поднимает ладонь.

– Дай мне договорить. Я должен, – глубоко вздыхает. – Я стоял на коленях, умоляя тебя пойти к нему. Убедил себя, что это – проявление любви. Жертва ради нашего будущего. А теперь смотрю на тебя и вижу не свою жену, а ту ночь. Его руки на твоём теле. И ненавижу тебя за то, что ты согласилась ради меня. Я готов простить себе трусость, но не могу простить твоей силы.

Слёзы текут по его лицу.