Она встаёт с кровати, подходит к окну и смотрит в ночь. Её силуэт кажется призрачным.
– А теперь оставь меня. Мне нужно… нужно побыть одной.
Я не двигаюсь. Сижу на полу, на коленях, и гляжу на неё. На жену, только что согласившуюся продать себя за миллион долларов. Ради меня. Я добился своего. Я выиграл этот уродливый спор. Но почему у меня такое чувство, будто я только что потерял её навсегда? В тишине комнаты явственно слышен звук – тихий, но отчётливый. Звук трескающейся пополам нашей любви.
Глава 5
Катя
Лифт поднимается бесшумно, словно плывёт в пустоте. Я стою рядом с Арсением. Несу крест на собственную Голгофу, глядя на отражение в полированных бронзовых дверях. Две фигуры. Обе чужие. Я в чёрном платье, купленном три года назад для выпускного. Сейчас оно кажется мне саваном. Он – в идеально сидящем костюме, руки в карманах, взгляд устремлён вперёд. Арсений не смотрит на меня. Зачем ему утруждать себя флиртом и соблазнением? Я им уже оплачена.
Двери раздвигаются. Пентхаус. Огромный. Ровно такой, каким я его себе представляла. Высокие потолки, панорамные окна, за которыми горит иллюминацией Москва. Но в нём нет уюта. Ни одной лишней вещи. Словно здесь никто не живёт, а только останавливается. Как в дорогом отеле. Пахнет кожей, деревом и стерильной чистотой. Никаких следов жизни.
– Хочешь выпить? – его голос звучит ровно, без эмоций. Деловой тон.
Я качаю головой. Горло сжато.Не могу выдавить ни звука.
– Как знаешь.
Он подходит к барной стойке, наливает себе виски. Звук льющегося напитка кажется оглушительно громким в пронзительной тишине. Я стою посреди гостиной, не зная, куда деть руки, куда приткнуться. Я – товар, доставленный по назначению. Осталось только распаковать.
– Можешь не волноваться, – говорит он, делая глоток. – Всё будет так, как ты захочешь.
Я хочу рассмеяться ему в лицо. Какя захочу? Разве у меня есть право чего-то хотеть? Я продала это право за чемодан денег, который, наверное, уже лежит у Ильи.
– Я… я готова, – бормочу мёртвым хриплым шёпотом. Вещи вообще не должны говорить. – Давайте просто… сделаем это.
Я не смотрю на него. Гляжу на огромную картину на стене – абстракцию в черных и серых тонах. Она идеально отражает то, что творится у меня внутри. Душа плачет от тройного предательства. Предательство мужем меня, Предательство мною самой себя. Предательство любви. Его нельзя оправдать ничем. Жаль, что Илья пока этого не понимает.
Арсений ставит бокал. Его шаги неслышны на толстом ковре. Но я ощущаю каждой клеточкой тела вибрацию воздуха. Он приближается. Я замираю, как кролик перед удавом. Тело напрягается, в ожидании прикосновения властных рук, ждёт насилия, ждёт падения.