Но он не спеша проходит мимо.

– Спальня там, – Волков указывает на арку в глубине зала. – Иди, разденься. Я приду.

Его бесстрастность обжигает сильнее, чем пошлые ласки. Я – бизнес-процесс. Пункт в расписании. Механически переставляя ноги, не думая, иду в указанном направлении.

Спальня такая же огромная и безличная. Большая кровать с идеально заправленным синим бельём глубокого цвета. Натуральный шёлк. Ни единой складки. Как будто здесь никто никогда не спал. Не жил. Не любил.

Пульс метрономом стучит в висках, отсчитывая секунды до моего падения. Пальцы дрожат, расстёгивая замок на платье. Оно падает на пол бесформенной чёрной тряпкой. Потом бюстгальтер. Трусики. Я стою голая посреди чужой, враждебной роскоши. Мне холодно. Ужасно холодно. Я покрываюсь мурашками. Спасительной плёнки стыда больше нет. Ощущаю себя человеком с ободранной кожей. Обнажённой до самой души. Выставленной на всеобщее обозрение и никому не нужной.

Я не ложусь на сторону, что ближе к окну. Инстинктивно выбираю дальнюю, у стены. Забираюсь под одеяло. Оно холодное, шелковистое. Я ложусь на спину и упираюсь взглядом в потолок. Сердце колотится в горле, отдаваясь глухими ударами в висках. Я безмолвно кричу, обращаясь мыслями к мужу:

«Илья!..

Что ты сейчас делаешь?

Считаешь деньги?

Пьёшь?

Уже ненавидишь меня?

Или так же, как и я, лежишь и глядишь в потолок, чувствуя, как рушится наш мир?»

Я вспоминаю как выглядело его лицо, когда он меня умолял. Глаза, полные слёз. Его слова:«Это всего лишь тело. Наша любовь в душе» . Ложь! Вся эта ночь – одна большая, уродливая ложь! Наши тела – часть нашей любви. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый вздох – часть нашей любви… То, что сейчас происходит – надругательство. Над ним. Надо мной. Над всем, что у нас было.

Дверь открывается. Арсений входит. Снимает пиджак. Стягивает через голову галстук. Он подходит к кровати. В белой рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц, и смотрит на меня. Властный взгляд скользит по моему лицу, по контуру плеча под одеялом. Хищник нетороплив.

– Тебе страшно? – спрашивает с убивающей ноткой сочувствия.

Я не отвечаю. Смотрю на него. Сквозь него.

Он садится на край кровати. Матрас прогибается под его весом. Чувствую его тепло. Меня тошнит от страха, от присутствия чужого мужчины рядом.

– Я не собираюсь тебя насиловать, Катя, – тихие слова звучат совсем рядом. – Контракт есть контракт. Но я не животное.

Он протягивает руку. Тыльной стороной пальцев нежно касается моей щеки. Его пальцы сухие, тёплые. Я не отдёргиваюсь. Внушаю себе: я – кукла. Тряпичная кукла. Восковая фигура. Фарфоровая статуэтка. Какая угодно игрушка, но не живая женщина из плоти и крови.