– Ты слышишь себя? – её шёпот полон ужаса. – Ты оправдываешь продажу собственной жены. Убеждаешь, что это – проявление любви?

– Да! – рычу я, вскакивая с кровати, и начинаю метаться по комнате. Мне не хватает воздуха. – Да! Потому что я готов на всё, чтобы ты была счастлива! Чтобы у нас был шанс на лучшую жизнь! Это извращённая форма заботы? Да! Но другой у меня нет! Другой, чёрт возьми, не дано!

Сжимаю челюсти до скрежета зубов. Как она не поймёт, такие предложения никому не делают. Невероятное счастье наткнуться на скучающего миллиардера, решившего поиграть в дьявола-искусителя. Больше не нужно будет горбатиться по шестнадцать часов, хватаясь за подработки. Плевать на обучение. Редчайшая возможность открыть своё дело. Пусть другие пашут как черти, переучиваются, повышают квалификацию. Я сыт этим по горло!

Останавливаюсь перед ней, тяжело дыша. Она смотрит на меня снизу вверх, и в её глазах я вижу не ненависть, а жалость. И это хуже в тысячу раз.

– Ты сломался, – тихо говорит она. – Он сломал тебя одним предложением.

– Нет! – я падаю перед ней на колени, хватаю её за руки, прижимаю дрожащие ладони к лицу. Она не сопротивляется. Тонкие пальцы холодные, как лёд. – Я не сломался, – убеждаю её и себя. – Я… я увидел выход. Единственный выход из ада! И хочу, чтобы мы прошли через него. Вместе. Пожалуйста, Катя. Пожалуйста… – смотрю на неё, как на икону, перед которой молю. – Сделай это! Ради нас. Ради нашего будущего. Я буду ждать тебя. Буду любить тебя сильнее, чем когда-либо. Мы забудем это. Клянусь!

Целую тонкие пальцы, нежную кожу ладоней. Я плачу, и слёзы растекаются по её коже. Я унижаюсь. Умоляю. Теряю последние остатки достоинства. И всё ради чего? Ради денег? Нет. Ради неё. Чтобы снова увидеть в её глазах надежду, а не усталый, мёртвый страх. Я свято верю в то, что сейчас говорю. Как можно не простить измену, что совершается во благо семьи?

Она молчит. Долго. Бесконечно. Потом медленно, очень медленно, вынимает одну руку из моих и кладёт её мне на голову. Дрожащее прикосновение тяжёлое, как приговор.

– Хорошо, Илья.

Не понимаю, почему долгожданное согласие отдаёт в груди болью. Я замираю, не веря своим ушам.

– Что? – в этот момент сомневаюсь, что решение ею принято во имя меня. Слишком быстро. Я что-то упустил? Так ли она сопротивлялась на самом деле, как показала мне?

– Я сказала, хорошо, – её голос безжизненный, плоский, как поверхность мёртвого озера. – Я сделаю это.

Поднимаю на неё взгляд. Катя смотрит куда-то сквозь меня, в стену. В больших глазах пустота.

– Но запомни, – продолжает она ровным, страшным тоном. – Я делаю это не ради денег. И не ради кофейни. Я делаю это ради тебя. Чтобы ты перестал быть загнанным зверем. Чтобы снова стал мужчиной, которого я люблю. Чтобы я могла смотреть тебе в глаза и не видеть в них этого… этого страха.