Внутри – клочок бумаги. И несколько купюр. На бумаге – её почерк. Ровный, красивый, но в буквах чувствуется дрожь, с которой она их писала.
«Спасибо за книгу. Она для меня очень ценна. Но я не могу принять её. И прошу вас… остановитесь. Пожалуйста. К.»
Она вернула мне деньги. Символическую сумму, которую, видимо, посчитала стоимостью книги. Она не хочет моей помощи. Моих подарков. Отталкивает, как оттолкнула в ту ночь.
Но вместо злости и раздражения, я чувствую… уважение к худенькой девушке, заплатившей собой за благополучие мужа. И ещё более острое, почти болезненное желание обладать ею целиком.
Она не как все. Мы чем-то похожи. Не хочет ничего брать нахаляву. Хочет всего добиться сама.
Пропускаю смятую записку между пальцев. Нюхаю бумагу, улавливая слабый аромат её тела, засевший в памяти. Жалкий клочок кажется дороже любого контракта. В нём душа, которую я не смог купить.
Подхожу к окну. Внизу кипит жизнь. Моя жизнь. Биржи, сделки, власть. Всё это вдруг кажется пустым. Игрушками для скучающего ребёнка.
А там, в маленькой кофейне, происходит настоящее. Боль, предательство, борьба. И она – в центре устроенного мной урагана.
Я больше не хочу быть сторонним наблюдателем. Не могу видеть, как он калечит её, как Катя медленно угасает.
Она просит меня остановиться. Но я не могу.
Поворачиваюсь к столу, набираю номер помощника.
– Максим, собери мне всё на её мужа. Прошлое и настоящее. Кредиты, долги, связи. Круг общения. Его психологический портрет.
– Слушаюсь, Арсений Петрович.
Отключаюсь. Сердце учащённо бьётся. В груди непривычные ощущения.
Она просит, чтобы я остановился. Но это уже не игра. Мне мало одной ночи. Я хочу её – целиком. Мне нужна она рядом и навсегда.
Глава 8
Илья
В горле горит. Не водка, нет. Жжение стыда. Оно поднимается из желудка, обжигает пищевод и застревает комком, мешая дышать. Я сижу в баре неподалёку от нашей кофейни.Нашей . В применение к происходящему слишком лицемерное слово. Оно уже давно не наше. Оно – памятник моему малодушию.
Передо мной четвёртый стакан. Или пятый? Я сбился со счета. Водка мутная, как мои мысли. Пытаюсь напиться до состояния пустоты, до момента, когда перестаёшь что-либо чувствовать. Но не выходит. Чувства только обостряются. Каждая деталь в этом дешёвом баре – липкий столик, запах пережаренного масла, хриплый голос певицы из колонок – бьёт по нервам, напоминая то, от чего я бегу. О ней.
Поднимаю стакан, чтобы залпом выпить очередную порцию забвения, когда замечаю его. В зеркале за стойкой. Он стоит у входа. Дорогое пальто, идеальная стрижка, холодные глаза, смотрящие прямо на меня.