Бархатный голос, с проскакивающей хрипотцой, шепчет чуть слышно:

– Ты можешь меня ненавидеть. Презирать. Твоё право. Но знай… в тебе есть что-то, чего я не видел очень давно. Или никогда. Ты притягиваешь меня. Не могу и не хочу сопротивляться.

Он говорит это без пафоса. Констатируя факт. Как будто изучает интересный экспонат.

Большой палец обводит контур моих губ. Рука скользит ниже, вдоль шеи, касается моего плеча, ключицы. Его прикосновения умелые, опытные. Они должны возбуждать, вызывать страсть. Если бы я не знала, что испытывает женщина от касаний любимого. Но я знаю и поэтому сейчас ничего не чувствую. Внутри меня пустота. Ледяная, бездонная. Я отключаюсь. Плыву над собой. Наблюдаю за этой сценой со стороны. Смотрю на голую женщину в огромной кровати и мужчину, методично, без страсти, исполняющего договор.

Закрываю глаза. Вижу Илью. Вижу, как мы смеёмся на кухне. Он целует меня в макушку, прижавшись сзади, когда я готовлю. Мы засыпаем, сплетясь руками, ногами, в нашей тесной кровати. Мы счастливы…

Прости меня, Илюш. Прости, что не смогла быть сильной за нас обоих. Прости, что позволила этому случиться.

С трудом сдерживаю всхлипывания. Богатый, избалованный женщинами мачо не увидит слёз нищей официантки.

Я не кричу, когда он заполняет меня. Не плачу. А издаю тихий, сдавленный звук, как раненое животное. Больно. Не физически. Душевно. Так больно, что кажется, сердце разорвётся на части.

Он двигается, а я лежу неподвижно. Сжавшись, уйдя в себя. Считаю секунды. Минуты. Молюсь, чтобы это поскорее закончилось.

И в самый пик, он не кричит моё имя, а издаёт короткий, низкий стон. И в нём я не слышу триумфа, удовлетворения. Я слышу… недоумение. Почти разочарование.

Он замирает, потом медленно отдаляется. Встаёт с кровати. Я не в силах заставить себя открыть глаза. Слышу, как он одевается, застёгивает на брюках ремень.

– Ты можешь остаться до утра, – сообщает он. Его голос снова ровный, но в нём появилась какая-то новая, незнакомая нота. Раздражение? Досада? – Ванная – дверь напротив.

Он уходит. Слышу, как щелкает дверь.

Поворачиваюсь на бок. Прижимаюсь лицом к подушке, пахнущей чужим мужским парфюмом. И, наконец, позволяю себе расслабиться. Из глаз льются слёзы. Тихие, беззвучные, бесконечные. Они текут и текут, смывая остатки прежней Кати. Я плачу о нашей с Ильёй любви, которую мы сами убили. За его веру в себя, которую я не смогла спасти. За принципиальную, неиспорченную себя, которую я оставлю здесь, на этой чужой, холодной постели.

Я лежу и плачу, пока за огромным окном не забрезжил рассвет. Наступает утро. Утро жизни «после». И я не знаю, как теперь жить? Как смотреть в зеркало? Как дышать?..