Мы вылетаем из кабинета, из храма цинизма и денег. Не помню, как мы спускаемся, как оказываемся на улице. Холодный ветер бьёт в грудь, но не может охладить жгучий стыд, разливающийся по моему лицу.

– Представляешь?! – Илья, тяжело дыша, останавливается посреди тротуара. – Придурок! Ублюдок! Думает, что всё можно купить?!

– Тише, Илья, все смотрят, – пытаюсь его успокоить, но сама не могу побороть дрожь.

– Пусть смотрят! – кричит он. – Миллион! За тебя! Да я ему всю его богатую рожу…

Он не договаривает, сжимает кулаки и с силой бьёт по фонарному столбу. Я вздрагиваю от глухого удара.

– Илья, не надо! Ты повредишь руку!

– Какая разница?! – он оборачивается ко мне, и в его глазах горит безумие. – Какая разница, Катя?! Он же тебя… как вещь! Оценил!

Его слова ранят больнее, чем само предложение. Потому что в них правда. Меня оценили, как лошадь перед торгами. Выставили ценник. Арсений вызвал шлюху к себе в кабинет и определил для Ильи роль сутенёра? Муж видел моё унижение, и его собственная гордость теперь истекает кровью.

Мы молча едем домой. В метро он не смотрит на меня, уставившись в окно. Между нами – непробиваемая стена из отвращения, гнева и чего-то ещё, чего пока не могу понять.

Дома нас ждёт новый сюрприз. Конверт, торчащий из щели двери. Не обычная реклама. Официальный бланк.

Илья разрывает его. Я вижу, как кровь отливает от его лица.

– Что это? – спрашиваю, догадываясь об ответе.

– Выселение, – хрипло говорит он. – Хозяин продал квартиру. Новые владельцы дают нам неделю, чтобы освободить.

Комната плывёт перед глазами. Неделя. У нас нет денег на залог за новую квартиру. Ни на какую. Наш жалкий фонд – это капля в море. Наши вещи… наши вещи некуда будет сложить.

Мы сидим на диване, в комнате, ещё недавно бывшей нашим уютным гнёздышком. А теперь стала клеткой с решёткой из долгов и счетов. Темнота за окном кажется абсолютной, безысходной.

– Что будем делать? – шепчу предательски дрожащим голосом.

Илья молчит. Долго. Потом поднимает на меня глаза. В них нет прежней ярости. Там пустота. Усталость. И что-то ещё… страшное.

– Миллион долларов, Катя, – говорит он очень тихо, пробуя на вкус грех искушения. – Сумасшедший миллиардер. Никто никогда не заплатит такую цену. Это не только кофейня. Квартира. Возможность начать всё с чистого листа. Никто никогда не узнает.

Я смотрю на него, не веря своим ушам. Не может быть. Он пару часов назад готов был убить негодяя за эту идею. А теперь считает, что за мой позор много платят?

– Илья… Ты сейчас серьёзно?– душа леденеет. Разве можно продавать любимого человека?