Бабушка рассказывала мне эту историю, которую я вижу сейчас. Правда я думал, что она произойдёт на пару лет позже. Однако разбитое тело Витьки Ярина, и валяющийся рядом мотоцикл, говорят сами за себя. И обломок кончика доски, торчащий между спиц переднего колеса, не оставляет простора для расследования.
Бабушка говорила, что Витя приноровился, подъезжая к дому, глушить мотор и до своих ворот доезжать накатом, в тишине. Не знаю куда он ездил ночью, но возвращался привычным способом. Только не учёл, что фара мотоцикла, не оборудованного аккумулятором, тоже погаснет, и не подсветит торчащий конец доски, за который в темноте зацепился передним колесом. Скорость была довольно большой, и «Минск» перевернулся, упав на своего наездника.
— Витька, — почти шёпотом навзрыд причитал дед. — Как же так-то.
Я подошёл к нему. А ведь я хотел предупредить деда об этой ситуацию, но снова не успел. Что теперь говорить — не знаю. Витька лежал на спине с открытыми глазами, и прерывисто дышал. Не жилец.
Сзади негромко всхлипнула подошедшая баба Маня. Как много горя приносит рядовая смерть. Я встряхнул головой, и посмотрел на истекающего кровью парня.
Что это я? Кровь бежит, сердце бьётся, а мой будущий дядя ещё жив. А я знаю и умею достаточно, чтобы спасти его.
Обойдя деда, я присел рядом с пострадавшим и достал палочку.
— Эпискеи, — чуть слышно произнёс я, проводя палочкой с засветившимся кончиком вдоль тела горе-мотоциклиста. Его кости с похрустыванием встали на место, вызвав стон парня, а самые мелкие царапины закрылись. Затем, без паузы, применил другое заклинание: — Вулнера Санентур, — оно закрыло и зарастило все раны. Что важно, даже те, что внутри, и невидимы мне. Пациент задышал ровно. Эти заклинания довольно энергоёмки, особенно первое, при масштабном применении, поэтому я достал из своего пространственного кармана герметичный контейнер, из которого извлек заряженный накопитель и сжал его в руке.
Теперь, пополнив резерв, можно продолжать.
— Ферула! — это заклинание фиксации костей относилось к трансфигурации, и оно было самонаводящимся, но для каждого перелома его приходилось применять по новой. Вскоре обе руки парня были скрыты гипсом.
Вроде бы всё, осталось нанести последний штрих. Из того же контейнера я извлек фиал с концентрированным эликсиром Авача, и капнул две капли на губы мальчика. Доза была значительной, поэтому я не удивился, что мой пациент начал подавать признаки жизни.
— Петрификус Тоталус, — Витя замер, лишь грудь плавно поднималась при дыхании. Затем усыпил заклинанием, так и не потерявшего сознания мальчика, а то был бы ему шок от такого состояния. — Левикорпус, — наложил я заклинание для облегчения транспортировки. И, подтолкнув парящее в воздухе тело к деду, попросил: — Василий Алексеевич, несите сына домой. А мне пока надо ещё что-то сказать товарищам.