Никаких новостей про Высоцкого, как и ожидалось, не было. Я не утерпел, и, через пару дней сходил в театр на Таганке, где полюбопытствовал про артиста, но мне просто сказали, что он болеет. И никаких подробностей.
Ну и ладно. Живой — и то хорошо.
Глава 15
4 августа 1980.
Вчера закончилась Олимпиада-80.
Трогательная сцена с улетающим Мишкой зацепила за живое. На многих лицах можно было заметить слезы.
Мое время пребывания в Москве тоже закончилось. Пора ехать на деревню к дедушке.
Ещё вечером, ко мне подошёл взмыленный наблюдатель от КГБ, и спросил на счет дальнейших планов. То, что за мной следят, я заметил сразу, а потом стал приветливо махать рукой выявленным шпикам. Это привело к тому, что их стали менять, но через четыре дня замены прекратились. Возможно, конечно, что они научились маскироваться, но я думаю, что скорее всего смирились. Различал-то я их по ауре, и прекращение замен заметил. Да и необходимости в тотальной слежке я не создавал, и нелегально отлучался лишь для спасения Высоцкого. А обычно всегда оставался в их поле зрения.
На мой вопрос о причине его нервного состояния, КГБшник рассказал, что организаторы Игр забыли уведомить их о том, что Олимпийский Мишка будет летающим. Попало многим. И ко мне он пришел заранее, опасаясь, что я тоже могу выкинуть какой-нибудь сюрприз.
Ничего такого я не планировал. Вообще, старался вести себя максимально открыто.
Сотрудники КГБ оценили мою лояльность, и не создавали лишних проблем. Более того, два раза помогли купить билет на соревнования. Предлагали бесплатный, но я решительно отказался. Короче, общий язык мы нашли. Вот и сейчас, я без утайки рассказал куда собираюсь. Правда то, что считаю Яриных родственниками, я не сказал. Просто игрой слов навел безопасника на мысль, что мой выбор деревни случаен.
И вот, я сижу в вагоне поезда, и еду на Урал. Можно было выбрать самолёт, и оказаться на месте раз в десять быстрее, но мне хотелось почувствовать дух советского союза. То, что я родился до его развала, ничего не значит, так как эта беда случилась когда мне было всего три года. Теперь же я мог полноценно ощутить настроения людей, их уверенность в завтрашнем дне. Не подозревающих о том, что все может пойти кувырком по воле горстки властолюбцев. Мне было легко среди них, хоть я и вырос в девяностые, но по большей части это произошло в деревне, как правило более инертной в плане изменения человеческих отношений. Соседи по плацкарту угощали меня варёной курицей и домашними заготовками. Я, в ответ на это, достал из сумки с н/з, колбасу, купленную ещё в Британии. Пили мы легкий сидр, а от предложенной водки отказался. На всякий случай, тонким ментальным посылом, убрал желание выпить и у предложившего. Наверное, он потом нажрется в двойне, но сейчас мне тут пьянка не нужна. Вот так, под разговоры, а потом и песни, прошёл вечер в поезде.