Но, может это и к лучшему. За прошедший месяц я доработал технологию, и теперь сперва надо нанести руны на кость черепа, а потом, уже над гептаграммой установить каркас непосредственно на сознание. Опираясь на проекцию, это не так уж сложно.
Вот Эмили теперь и страдает.
Превращение в ликантропа выглядело все так же неприятно, но результат получился вполне притягательным, особенно если не обращать внимания на волчью морду, слишком длинные руки и шерсть.
Я накрыл срамоту простыней, чтоб не отвлекаться, закрепил череп подвывающего от страха оборотня в специальном каркасе. Неплохо бы поставить наркоз, но нельзя — любая работа с сознанием должна вестись без применения наркотиков.
Развести волосы в стороны, сделать надрез кожи и открыть кость — всё это не сложно. Теперь наносим руны. К сожалению этот процесс очень болезненный, но я пока ничего с этим не сделаю, по другому наносить руны на кость не умею. Это мертвой кости все равно, а живая болит.
Десять минут мучений, и скальп уложен на место. Зашивать не нужно — регенерация оборотня прирастит кожу еще до того как я запущу гептаграмму.
Я перенес всё ещё подвывающую Эмили, и закрепил над центром рисунка. Над пятым и шестым аспектами уже было видно работу рун, размывающих темное пятно. Мой каркас и вовсе отсек чувства и сознание Эмили от давления сути оборотня. Теперь она будет свободна от звериного безумия.
Когда я отключил гептаграмму, волчица стала тихо плакать, прикрывая срамоту руками. Я вывел её из чертежа, и накрыл простыней.
— Что ты, Эмили, не плачь, где болит?
— Не болит ничего.
— Почему плачешь?
— Я уродина.
Ну кто бы мог подумать? Женщина, и беспокоится о своей внешности!
— Не плачь, детка. Мы постараемся решить и эту проблему.
15 октября 1987
Очередной скучный день в школе прервался шумным появлением в медкабинете Дейзи с девочкой на руках. Судя по безвольно повисшей руке, она была без сознания.
— Алекс, пожалуйста, спаси её. Ты же можешь, я знаю.
Уложив девочку на кушетку, я провел рукой над телом.
Мертва.
— Дейзи, она умерла.
— Алекс, но ведь ещё не прошло шести минут, значит ещё не поздно.
— У неё обширное кровоизлияние в мозгу. Современная медицина не способна такое лечить. Да и в ближайшее тридцать лет тоже.
— Ну ты же не обычный медик, — в волнении, Дейзи повысила голос. — Ты можешь, я знаю. Ну что ты стоишь? Время же уходит! Это же ребёнок!
— Ладно, — вздохнул я. — Помогай.
С Дейзи мы положили девочку на бок, и я, достав палочку, взмахнул ею.
— Эпискей.
Теперь запустить сердце. В место заклинания я воспользовался телекинезом, добавляя несильные разряды электричества. Сердце заработало, сильно и ровно, на шее забилась жилка.