«Гарри, — написал я, — я с Сириусом был совсем не дружеских отношениях. Он был хулиганом из богатой семьи — как если смешать близнецов Уизли и Драко Малфоя. Его интересовали лишь его друзья и вражда с домом Слизерин. Многие в школе считали его невыносимым. Но вот в чем я уверен, так в том, что он был верен тем, кого считал своим. А твой отец определённо был своим. Так что в ситуации с тем Хэллоуином — всё не так однозначно. Я считаю, что Сириус виноват, но не в том, в чем его обвиняют. Тем не менее, старайся избегать встречи с ним. По крайней мере, до тех пор, пока я не поговорю с этим кадром».
Мой совет, избегать встречи с беглым зэком, насколько я понял Поттера, входил в противоречие с его обострённым чувством справедливости. Он и так уже начал понимать, что с тем Хэллоуином что-то не так, а я ещё добавил ему уверенности в этом. Значит он, не смотря на то, что у него есть взрослые, на которых он может опереться, не оставит попыток разобраться в этом деле. Пусть и не с канонной целью мести, а потом попыткой сохранить близкого друга отца.
31 января 1994
Сон отпускал меня мягко, лишь лёгкий головная боль, от выпитого вчера, доставляла дискомфорт. А, нет. Ещё затекла левая рука, и мочевой пузырь сигнализирует о переполнении. Надо прогуляться.
Однако, едва я попытался встать, дала о себе знать причина, из-за которой затекла рука. На мою попытку освободить её, я услышал громкое, недовольное сопение. Нет, дорогая, я бы полежал, но надо сходить в уборную. Улыбнувшись, я приоткрыл глаза, и увидел рыжую макушку. Улыбка сразу увяла.
Как это? Откуда здесь Лили?
Маша меня убьёт!
После последней мысли, я стал вспоминать, что было вчера, хотя и началось все с Нового Года.
— Дорогие, дамы, — начал я тогда, держа бокал в руке. — Уходящий год был тяжёлым, но мы его пережили с немалым прибытком…
Моя предновогодняя речь перед двумя женщинами не была длинной. Но не потому, что сказать нечего. Просто я постарался быть кратким. Сказал про достижения каждого в уходящем году, про ожидания от наступающего.
Потом было застолье, алкоголь и танцы. В какой-то момент, я заметил, что меня откровенно хотят напоить. На это я посмеялся, мол, с моей чувствительностью к алкоголю, надо выпить раз в десять больше. Женщины похихикали, а я насторожился — с чего бы им меня доводить до состояния опьянения? Через неделю, когда женщины начали варить зелье, вопрос стал ещё интереснее. Сначала, конечно, я подумал, что это очередные уроки, теперь по зельеварению, но то, что работала не Маша, а Лили, заставило меня полюбопытствовать.