Для чего ему быть лучшим, я знал. Он хотел внимания от своего отца. Парень считал, что холодность родителя связана с его никчёмностью. Я, потихоньку менял его приоритеты. С таким папашей, не удивительно, что в каноне он угодил к Пожирателям.
— Правильно! — похвалил я. — Глядишь, и станешь целителем.
— Но я не хочу стать целителем. С чего ты взял, что я собираюсь идти в целители?
— Нет? — надеюсь мое удивление получилось натуральным. — Но как же твоя мать?
— Что? При чем тут моя мать? Ты о чем вообще?
— Ой, прости. Должно быть я перепутал сон с реальностью.
— Какой такой сон, Алекс? Я хочу знать подробности. Мне не нравятся такие сны. Особенно про мою маму, которую ты никогда не видел.
— Да? А, точно. Но во сне я её тоже не видел.
— Да о чем ты тогда? Рассказывай давай.
— Ну слушай. Во сне ты был взрослым. По крайней мере, Хогвартс уже закончил. Причем в Слизерине. Тебя посадили в Азкабан, за пытки. И твоя мать поменялась с тобой местами с помощью оборотного зелья, сказав, что все равно умирает. Сон был настолько реалистичным, что смешался с реальностью. Мне даже казалось, что он приснился тебе, а не мне. Вот такие дела.
— Какой-то кошмар. Я в Азкабане? За пытки? Быть такого не может.
— Может или нет — отдельный вопрос. Важнее другое — мне иногда снятся сны про будущее. Только это секрет. И эти сны связаны не с нашим миром, а с параллельным. С тем, в котором меня нет.
— Это даже для магического мира — фантастично.
— Возможно. Но могу рассказать еще про один сон.
— Если он про то, что я учусь в Слизерине — то не надо.
— Он тебя не касается. Так вот, через полтора-два года будет вспышка заболеваемости Драконьей оспой. Посмотрим, правда это или нет. И вспомни, в какой факультет ты хотел поступить до встречи со мной?
Зачем я рассказал Барти эту историю? Я долго думал над этим вопросом. А оказалось — всё просто. Он мой друг. Единственный друг в этом мире. И скрывать информацию о возможной преждевременной смерти его матери, будет совершенно не по дружески. Я бы даже сравнил это с предательством. А значит, для своего душевного спокойствия, я в иносказательной форме предупредил его. На сколько я его знаю, он проверит информацию. Но действовать начнет заранее. То что мне и нужно.
17 мая 1975.
— Как же высчитать этот коэффициент? — рыжая девушка покусывая губу, рылась в ворохе пергаментов. — Где же я записала нужную формулу? Мордред. Это «удовлетворительно» надо срочно исправить.
Всё это происходило в библиотеке. И слова произносились в полголоса, чтобы мадам Пинс, не дай Мерлин, не услышала.