С этим арсеналом я переместился в дом своих бабушки и дедушки. Да! Именно так. Как бы я не считал раньше, но они стали для меня родными. И просто так, без боя, я их не отдам.
Шагая по лестнице, я прислушался к своим ощущениям. Похоже предки были в спальне. Я тихонько постучал и вошёл. Дед сидел на кресле, возле кровати на которой лежала бабушка. Кожа была желтушной, щёки и шея покрыты зеленоватой чешуёй.
— Алекс? — дед удивленно поднял взгляд. — Мы же просили Марго передать, что здесь опасно. Хотя, зная тебя, думаю ты не послушался.
Бабушка, увидев меня, попыталась улыбнуться, но, судя по судорожно сжатым губам и приглушенному стону, боль не позволяла даже это.
— Здравствуй, бабушка. Привет, дед. Ты почему мне не написал?
— Так зачем тебя расстраивать? Противодраконью сыворотку, вот же тупое название, мы и без тебя примем. Глядишь все обойдется.
— Не обойдётся, — выдавил я сквозь сжавшееся горло, и почувствовал, как по щеке сползла слеза. Подойдя к постели, я присмотрелся знахарским зрением к бабушке. Она мутировала. Не знаю, вирус это, бактерия или опять грибок, но эта зараза изменяла тело по какому-то образцу. И, из названия и симптомов, можно предложить, что должно получиться нечто драконоподобное.
Здесь не было плавного, поэтапного изменения как у грибка в Улье. Местный, назову его вирус, стремился изменить весь организм сразу. Но разные органы изменялись с разной скоростью, поэтому, больной чувствовал сильные боли.
Почему мутация никогда не завершалась? А потому, что этот вирус работал на магии, которой у обычного мага было не достаточно для полного превращения. А когда запасы заканчивались, вирус постепенно умирал, и маг выздоравливал. Думаю сильные маги, типа того же Дамблдора, имели бы шансы пройти полное превращение, но они, из-за своей же силы, не могут даже заразиться.
Молодые маги имеют все шансы обратить изменения после смерти вируса, а вот пожилые, в совокупности с собственными болячками, чаще умирают.
Вот и бабушка, явно перешла порог, когда могла пережить откат изменений. А дед еще держался.
— Опять сны? — не удивился моим словам дед.
— Нет, — а вот мой ответ удивил. Я сел на стул и стал рассказывать. — Наверное, надо было давно признаться, дело в том, что я помню прошлую жизнь.
— Мы об этом догадывались.
— Знаю. Даже проверяли. Сложность в том, что в той жизни, волшебство считалось фантастикой.
— Как и у наших маглов, — заметил дед.
— Да. Там я родился в конце восьмидесятых, а в конце девяностых Джоан Роулинг начала серию их семи книг которую писала десять лет. Это была история про мальчика волшебника по имени Гарри Поттер.