— Не забывайте, герр Вильгельм, — напомнил ему француз, — что японцы все же перед этим запустили два самолета-истребителя со своего авианосца…

— Авианосец — что это? — спросил Бальфур.

— Корабль с самолетами на борту, мистер премьер, — ответил ему Лубе, — кстати, это еще одна военно-техническая новинка, которую, уверен, возьмут на вооружение все ведущие мировые державы. В самом ближайшем будущем.

— Господа-господа, — еще раз поморщился Бальфур, — давайте технические аспекты оставим нашим военным, нам же предстоит выработать политическую точку зрения на происходящие события.

— Я от лица своей страны могу сказать так, — высказался после небольшой паузы Вильгельм, — считаю, что нам надо выработать некий обтекаемый документ… не осуждая и не поддерживая напрямую никакую сторону. У нас у всех есть свои скелеты в шкафах, совсем не обязательно выставлять их на всеобщее обозрение.

— Хорошее предложение, герр Вильгельм, — отозвался английский премьер, впрочем, с кислой миной на лице. — Есть еще какие-то мнения, господа?

— У нашей страны, — продолжил тему Франц-Иосиф, — вообще нет никаких колоний на других континентах. Если не считать кусок промороженной суши в Северном океане. Поэтому все происходящее за десятки тысяч километров от Вены и Будапешта лично я, выражая интересы своей страны, могу считать несущественным. Я, если коротко сказать, за нейтральную декларацию.

— А вы что скажете, мсье Эмиль? — обратил свой взор на француза Бальфур.

— Я слышал, что русский наследный принц Михаил получил тяжелое ранение в ходе последнего боя на Желтом море… хорошо бы высказать соболезнования российскому императору вместе с пожеланиями скорейшего выздоровления Михаила. А в остальном я в принципе поддерживаю и герра Вильгельма и его величество Франца-Иосифа.

— И с американцами хорошо бы согласовать наше мнение, — добавил в итоге совещания Вильгельм, — их вооруженные силы хорошо усилились в последнее время, и они вполне могут вмешаться в конфликт на какой-то стороне.

— Рузвельта я возьму на себя, — решительно ответил Бальфур, — мы все же на одном языке говорим.

— Хорошо, — кивнул Франц-Иосиф, — тогда встречаемся вечером на генеральной ассамблее.

Генеральная ассамблея

Генеральный секретарь Лиги наций Фритьоф Нансен был достаточно молодым мужчиной, но уже с седыми вислыми усами. Первоначально он прославился своими полярными экспедициями, в частности лыжным походом через всю Гренландию и позднейшей экспедицией на судне Фрам к Северному полюсу (неудачному, впрочем — первым на этот полюс добрался американец Пири через пару лет). Но уже с начала двадцатого века он переключился на политику, добивался, например, расторжения унии его родной Норвегии со Швецией, причем небезуспешно, а затем служил посланником в Лондоне. Его деятельность не осталась незамеченной мировым сообществом, благодаря публикациям в прессе и частым выступлениям в разных странах Нансен создал себе громкое имя, поэтому при создании Лиги наций как-то само собой получилось, что он оказался первым и чуть ли не единственным претендентом на пост генерального секретаря.