Дилль застыл. Чешуйчатый монстр умирает — похоже, его силы тают прямо на глазах. И если дракон не притворяется, а также не сожрёт и не испепелит его, то он, Дилль, вновь может стать знаменитостью — для этого достаточно лишь подождать, а потом изобрести подробности великой битвы. И тогда Дилля будут прославлять, как величайшего драконоборца всех времён, дамы будут вздыхать и томно просить прогуляться с ним по тёмным аллеям, мужчины будут завистливо хмурить брови и за его спиной говорить «я бы тоже так смог»… Чванливый господин наместник короля в Неонине будет прилюдно кланяться ему и благодарить за освобождение города от кровожадного чудовища.

Блистательное будущее ослепительной молнией промелькнуло в мозгу Дилля. Просто сиди тихо, как мышка, чтобы дракон забыл про твоё существование — так говорил внутренний голос. Но какое-то непонятное чувство заставило Дилля совершить прямо противоположное. Он встал и крикнул:

— Эй, не смей умирать! Я скоро вернусь и приведу сюда мага.

Драконица подняла голову, а её зелёные глаза сверкнули неземными огнями.

— Похоже, ты действительно готов сделать это, человек, — в голосе драконицы Диллю послышалась усмешка.

— Готов, готов, — проворчал Дилль, ища место, чтобы спуститься на землю. — Если слезая с тебя не убьюсь, то притащу тебе Эрстана. Он в Академии был врачевателем и бытовиком, значит, должен соображать, как вылечить дракона.

Чешуя на спине драконицы была скользкой, Дилль не удержался и поехал, как зимой по ледяной горке. Воздух — неважная замена надёжной опоре, и схватиться за него Диллю не удалось, а потому он скатился с крутого чёрного бока и рухнул на землю, подняв облачко пыли. Встав, он, прихрамывая, заковылял вдоль громадного туловища к голове драконицы.

— Извини… то есть, извините, сударыня, могу ли я задать вам вопрос?

На драконьей морде отчётливо обозначилось удивление.

— Ну, задай, — хмыкнула драконица.

— Правда ли, что драконий огонь уничтожает любое человеческое заклинание?

Драконица фыркнула, с земли поднялась туча пыли и пепла.

— Нашёл о чём спрашивать. Ну, допустим, уничтожает, хотя и не всякое, и что?

— Могу ли я попросить вас дунуть на этот демонов амулет? — Дилль показал ей медальон. — Дело в том, что я вновь начинаю чувствовать его магию и, прошу прощения, желание убить вас. Боюсь, что это заклятье помешает мне добраться до постоялого двора.

— А что, до этого ты не чувствовал заклятья?

— До этого я слишком боялся вас, сударыня, чтобы думать о чём-то другом. А теперь, когда страх прошёл, магическая ярость вновь туманит мой мозг.