Герон покрутил головой, но никого не увидел. Дилль всполошился. Тринн, получается, чувствует его присутствие и сообщает, что нужно вернуться. Знать бы ещё как?
— Если ты такая знающая, подскажи, что именно мне нужно сделать, чтобы снова стать человеком? — с сарказмом сказал он.
Непонятно, услышала ли драконица его вопрос или просто решила поделиться информацией, но только Тринн произнесла:
— Вспомнить нужно чувства, присущие организму. Как ты потягиваешься и выпускаешь когти, когда просыпаешься. Как захватывает дух во время первого полёта. Как болят мышцы после долгой схватки. Как ты чувствуешь отвердевание новой чешуи после очередной линьки. Как боевая ярость вызывает к жизни огонь…
Драконица продолжала говорить, но Диллю хватило той фразы, где говорилось о «захватывании духа во время первого полёта». До встречи с Тринн он никогда не летал, если не считать полётом падение с крыши соседского сарая, куда Дилль, ещё мальчишка, залез воровать яблоки. И когда Тринн взлетела, дух у него, действительно, захватило так, что он даже забыл как нужно дышать. Это чувство боли в груди от нехватки воздуха возникло так явственно, словно Дилль снова обладал телом. И ещё у него болел затылок и ныла спина. А ещё затекла рука, на которой он лежал.
Глава 22
Дилль пошевелился. Драконица наклонилась над ним и сухо сказала:
— Наконец-то решился.
— А что со мной было? — слабо прошелестел Дилль.
— Ты сумел вернуться из лабиринта миров. Немногие из драконов могут похвастаться таким подвигом — лишь один из тысячи. Ты прошёл испытание лабиринтом, и заслужил честь называться братом дракона. Это означает, что когда-нибудь ты тоже можешь стать Хранителем какого-нибудь мира. Но это только полдела. Сейчас наступит вторая часть.
Дилль не успел понять, о чём она говорит — его скрутило. Если в прошлый раз Дилль потерял контроль над органами чувств, то теперь всё осталось на месте. Просто каждая мышца в его теле почему-то зажила собственной жизнью — это было не больно, но неприятно. Руки дёргались, пальцы сжимались и разжимались, голова моталась из стороны в сторону. Дилль чувствовал острые камешки, по которым елозила его левая рука, и ощущал боль в коленке, которой он стукнул по вывороченному из мостовой булыжнику. Обоняние доносило запах дыма от горящих домов и странный пряно-свежий аромат, исходящий от драконицы. Слух и зрение тоже были на месте. Но тело не слушалось хозяина. Вообще.
— Что с тобой? — Дилль увидел, как над ним склонился Герон. — На-ка, глотни.
Вино из фляги только напрасно расплескалось — Дилль не смог сделать ни одного глотка.