— Чудодейственный эликсир из Карлисского монастыря, — густым басом провозгласил он. — Придаёт сил немощным, здоровых делает ещё сильнее.

Два ремесленника остановились и зашушукались, из соседних лавок начали выглядывать владельцы, недовольные незваным конкурентом. Хозяин лавки, рядом с которой стоял Герон, тоже вытаращился на монаха с откровенным недовольством.

— Эликсир освящён лично настоятелем Карлисского монастыря преподобным Изанотом. Принимающие эликсир мужчины в постели становятся похотливыми и неудержимыми, — Герон заставил Дилля повторить его речь, заучил её и теперь воспроизводил почти дословно, исключив только «демонов». — А женщины взлетают на вершины блаженства. Карлисский эликсир — знак высшего благоволения Единого к людям. Покупайте сейчас, пока эликсир неимоверно дёшев — только крайняя нужда заставила нашего настоятеля… — тут Герон сделал паузу — Дилль в последний момент надумал взвинтить ценник вдвое, и теперь монах боялся запутаться. — … назначить цену в два серебряных окса за маленький кувшинчик.

Торговцы, услышав такую несусветную цену, прыснули от смеха. Монах невозмутимо продолжал бубнить:

— Знаменитый Карлисский эликсир. Покупайте, пока дёшево — всего пара сребреников за кувшинчик.

Торговцы продолжали скалиться до тех пор, пока к монаху не подошёл не то мелкий чиновник, не то ремесленник.

— Скажи-ка, достопочтенный, ты из того самого Карлисского монастыря, в котором излечилась герцогиня Брантская? Помню, её увезли туда почти при смерти, а вернулась обратно она полной сил.

— Да, добрый человек, именно оттуда. Я даже помню эту герцогиню — на редкость склочная женщина, да простит её Единый.

— Склочная! — Дилль, а это был он, всплеснул руками. — Да она ужас всех слуг в герцогском дворце. Я тебе по секрету скажу, что герцог её отправил в ваш монастырь, чтобы она по дороге померла. А она не только сумела добраться, но ещё и буквально ожила. Ох и ругали мы ваш монастырь за это — она нам потом ещё десять лет покоя не давала. А уж бедному герцогу с тех пор совсем жизни не стало — герцогиня его в постели так замучила, что он даже на девок заглядываться перестал.

Говорил Дилль достаточно громко — разумеется, его рассказ услышали все: и торговцы, и прохожие. И если первые только переглядывались, то вторые начали собираться около монаха.

— Её отпаивали вот этим эликсиром, — монах поднял один из кувшинчиков. — Если бы не пожар в монастыре, наш настоятель ни за что бы не разрешил торговать эликсиром. Но монастырю нужны деньги.

— Знаешь, достопочтенный, я, пожалуй, куплю у тебя порцию, — решился «чиновник». — Уж если полумёртвая герцогиня стала такой… ненасытной, то, думаю, мне тоже поможет.