— Кому передать? — удивляюсь.

— Поезд, — продолжает говорить Кольцов, будто не слышит меня.

— Кому передать? — ещё раз спрашиваю, на этот раз громче

— Поезд попал в рукотворный прорыв! — повторяет Козьма. — Поезд ноль-три из Светлогорска… Это важно! Парень, передай в сыскной приказ!

Козьма Ефремович повторяет одни и те же слова. Глаза пустые, пальцы сжаты.

— Так, чего передать-то? — не понимаю. — Скажите еще раз, что передать?

— Да всё, он не слышит тебя, — говорит лже-Кольцов.

Теперь различить их не составляет труда. У того, кто поглотил личность настоящего следака голос спокойный, скорее, умиротворенный. Только на слух, как наждачная бумага. Второй голос придушенный, сдавленный.

— Что теперь делать? — спрашиваю.

— А, ничего, тело доживает последние часы, — объясняет мужик. — Я не могу вызывать Кольцова по своему желанию. Что бы он тебе ни сказал — это лично твоя история. Я к ней вообще отношения не имею.

Ариадна сидит рядом с умирающим телом и никак не реагирует на изменения.

— Так, понятно, — задумываюсь. — Может быть, имеет смысл позвать других следователей?

— Нет, смысла в этом не нет, — неглубоко вздыхает мужик. — Если ты их сейчас вызовешь, я не достигну своих целей. Ариадна не достигнет своих. Мы просто умрём.

Девушка смотрит на меня стеклянным взглядом и почти сразу отводит глаза.

— Почему вы так считаете? Возможно, они помогут телу? — предполагаю.

— Нет, телу уже не помочь. Оно почти мертво, — голос мужика садится. — Существует только за счёт моих сил. В разум Кольцова они тоже не проникнут — я не дам. Следаки слабее меня в этой дисциплине. Я получил доступ к воспоминаниям господина Кольцова, но помочь следствию не смогу.

— Потому что не хотите? — высказываю догадку.

— И это тоже, — соглашается мужик. — Да и не могу. Представь, что ты находишься в пустыне, и от оазиса с водой тебя отделяет один шаг, а тебе говорят: «Нет, нет, нет. Давай-ка ты ещё пожаришься на солнце месяц, год, два, сколько-нибудь, а потом мы тебя напоим». Хорошая аналогия?

— Я понял, — отвечаю существу. — Тогда что нужно меня? Я ещё не маг, не умею ничего того, что могло бы вас спасти.

— Мне от тебя ничего не нужно, — продолжает мужик. — Мне нужно, чтобы ты меня проводил. Я не могу найти дорогу домой, — говорит Кольцов.

В роли проводника я себя никак не рассматривал. Никакой угрозы по-прежнему не ощущаю. У существа нет сил, чтобы причинить мне вред. Вызванные следаки мне тоже никоим образом не помогут. Если верить Кольцову на слово.

— Любой прорыв — это же для вас, по идее, как дорога домой? — предполагаю.