— Видели там хоть одного еврея? — Спросил я.

— Ну… — Лысый почесал лысину. — Нет, не видели.

— Кончай лечить! — Стал злиться мужик со свинчаткой, — я знаю, что он где-то там прячется! Ну-ка пусти! Мы щас с этой сукой пообщаемся!

Он попер на меня, думая, что я сдвинулся с места. Обдав его холодным взглядом, я не сдвинулся.

— А ну, пошел отсюда! — Набычился он.

Еще некоторое время мы смотрели друг на друга, сверлили взглядами. Сделав вид, что я сдаюсь, я вздохнул, распахнул дверь, жестом пригласил внутрь. Свинчатка сделал было шаг, но я тут же пнул дверь, и та с силой впечаталась ему в нос.

— М-м-м-м! — Замычал мужик и я услышал, как он рухнул на ступеньки за дверью.

— Ты че, попутал⁈ — Закричал второй, лысый, и кинулся внутрь, в открывшуюся по инерции дверь.

Я был тут как тут. Когда он схватился за косяк, чтобы толкнуть дверь, я толкнул ее первым. Мужик взвизгнул, когда дверь защемила ему пальцы. Я поднажал на нее, и пальцы, торчавшие с этой стороны, посинели.

— А-а-а–а! Пусти! — Закричал он.

Второй же мычал, катаясь у входа. Видать, дверь разбила ему нос.

— Кто вас прислал? — Спросил я.

— Пусти, мля!

Я поднажал снова. Мужик завизжал. Испуганный Шнепперсон показался из-под стола.

— Кто прислал, спрашиваю?

— Я не знаю! Не знаю!

— Брешешь, — зашипел я.

— Вот те крест! А-г-х… Видать кто-то из братков! Встретился с нами в кабаке, в Подсолнухе, говорит мол, хотите подзаработать? Надо прессануть одного еврея! По сто долларов обещал!

— Имя? Фамилия? Кличка? — Спросил я.

— Пусти! Кажется, ты сломал пальцы мне! — Закричал лысый.

— Имя? Фамилия? Кличка? — Я повторил.

— Не знаю! Культурный на вид мужик за пятьдесят! И не скажешь, что из этих! В… В пальто и шапке меховой был! А! С папкой! С кожаной папкой! У него папка с собой была!

Я нахмурился, прижимая дверь. Неужели?..

— Брешешь, — снова сказал я.

— Клянусь тебе! Клянусь чем хочешь!

Я отпустил дверь и вышел. Лысый упал на свинчатку, оберегая травмированную руку. Оба стали шевелиться у порога.

— Ну смотри, сука, — проговорил я. — Если сбрехал, я тебе пальцы и на второй переломаю. А ну, пошли отсюда!

Мужики торопливо вскочили и припустили вверх по лестнице. Я обернулся к ошалевшему от всего увиденного Шнепперсону.

Юрист выпучил глаза, надул щеки, а потом его вырвало под стол.

— Не выношу насилия, — отплевываясь, поднялся он.

— Я тоже, — признался я. — Но иногда при помощи него можно узнать интересную информацию. Кажется, есть у нас одна ниточка по вашему делу.

Домой я вернулся вечером. Некоторое время мы со Шнепперсоном обсуждали случившееся, и я рассказал ему про того самого странного дядьку, которого защитил от Генки. Юрист, конечно, о таком даже и не слышал. Образ его, который я описал Шнепперсону, не навел последнего ни на какие мысли. Тогда, решив копать в этом направлении и дальше, мы разошлись.