— Садись в машину, Марина, — сказал я.

— Все будет чики-пуки, — вклинился второй. — Мы следом поедим. Проследим, чтобы Маринку довезли в сохранности и куда надо.

Не сказав ни слова, Гоша, озлобленный как черт, ушел. Щелкая каблуками туфель, направился к машине.

— Да что на него нашло? — Сказала Марина, когда мы тронулись и поехали на Черемушки.

Я глянул в зеркало заднего вида. Черная Бэха братков держалась позади, на почтительном расстоянии, но не отставала.

— Да черт его знает. Но тебе с ним надо поосторожнее. Парень, видать, не в себе.

— Дедушка отчитал его за то, что он не успел найти меня тогда. Наверно это сильно на него давит.

— Немаленький. Переживет.

Раз нужно было вести Марину к Кулыму, так я и повез ее к Кулыму. Взял курс на Грааль. Через пятнадцать минут мы были уже на стоянке. Ребята на Бэхе подъехали следом. Двери их машины, открываясь, заскрипели, когда они стали выходить наружу.

— Знаешь, — сказала Марина, перед тем как покинуть салон, — странно прозвучит, но я рада, что именно ты нашел меня тогда. Спасибо, Витя.

— Так уж воспитан, — улыбнулся я в ответ. — Не могу пройти мимо, когда девушка в опасности.

Мне показалось, что Марина хотела сказать что-то еще, но не решилась. Только мило пискнула:

— Пока, Вить. До встречи.

Потом убежала. Я проводил ее взглядом. Посмотрел, как вслед за ней вошли в Грааль и мужики. На самом деле мне было интересно: не приедет ли Гоша следом? Гоша, конечно же, не приехал. Скорее всего, и правда набрехал. Но зачем? Что ему было нужно от Марины? Неужели он просто запал на нее, и устроил все это, чтобы привлечь к себе внимание?

Вечером того же дня мы собирались на промзону, на кирпичный, туда, где ждала нас, в общем-то, бесполезная стрелка с Гошей. Я ожидал, что она не кончится ничем особенным, как и многие из тех стрелок, на которые я ездил еще тогда, в молодости.

Не раз случалось так, что конфликтующие стороны запугивали друг друга во время таких «мероприятий». Они кичились своими связями, своим мнимым влиянием, но в момент заветной встречи, часто происходил обычный пшик.

Бывало, конечно и иначе, и стрелки перерастали в массовый мордобой или и того хуже, в перестрелки. Однако по своему опыту я знал, что настоящие «деловые переговоры» братков, их настоящие стрелки, чаще всего касались денег. Или имущества. В таких конфликтах все становилось по-настоящему серьезно. И даже тогда разрулить пытались словом, понятиями, эмоциями. За пушки браться никто не спешил.

Правда, и тут, на нашей сегодняшней стрелке, нельзя было расслабляться. По всей видимости, бедный Гоша посчитал, что я как-то задел его честь. В сущности же, если отбросить все эмоции и говорить о фактах, он сам был виноват в том, что с ним случилось.