Я молчал ухмыляясь. Остальные мужики и с моей, и с его стороны стояли с каменными лицами, терпели.

— Расскажи мне, где я там конкретно на тебя первый наехал⁈ Вот по фактам расскажи⁈

— Ты закончил? — Спросил я, когда он перестал орать, и глубоко дыша, вновь выпучил на меня глаза.

— Я тя спрашиваю, где я первый начал на тебя наезжать⁈

— Не закончил, — я вздохнул. — Ну давай, поори еще. Я подожду.

— Ты че, мля, издеваешься⁈ — Гоша развел руки, сделав удивленное лицо.

— Закончил? — переспросил я.

Гоша, уставившись на меня больше не ответил.

— Ну тогда давай поговорим по фактам, — сказал я. — Все то, что вчера было — херня собачья. Вы, мужики, тут не потому, что кто-то на кого-то вчера наехал, — повысил я голос, чтоб все слышали. — А потому что Гоша ваш на меня очень страшно обиделся и места теперь себе не находит.

— Че? Че сказал⁈ — Он снова набычился.

— Очень ему не понравилось, что я вместо него его же работу сделал. Что Марину Кулымову вытащил из лап вражьей группировки. А он вот не успел, даже, больше того, не сумел этого сделать!

— Ты с кем говоришь⁈ Со мной, мля, говори! — Разрывался Гоша. — Я с тобой щас разговариваю, а не они! На меня гляди!

— А вам он че наплел? — Продолжал я, — что я на него наехал? Оскорбил? Наверняка обещал, что денег с меня сдерет!

— Ты мне должен теперь! Шесть кусков за моральную компенсацию! — Как бы, подтверждая мои слова, закричал Гоша.

— Во-во. Только херня это все. Потому что, по факту, он из-за девчонки страдает, и из-за девчонки на меня взъелся. Хочет теперь, как он думает, меня на место поставить.

— Сизый, — вклинился один из тех, что был плечом к плечу с Гошей, — Эт че, правда что ли? Все ж знают, что ты с Маринкой все хочешь, это…

— Да при чём тут Маринка⁈ — Вскипел тут же Гоша, — Какая нахрен Маринка⁈ Он на меня в ресторане наехал по беспределу! Ни с того ни с сего! Его наказывать за такое надо, понимаешь⁈ Наказывать!

— Сорвал людей по херне, — продолжал я спокойным тоном. — А у них, видать, и другие, свои дела были. Ну и че теперь делать будем?

— Ты мне торчишь теперь! — Указал на меня пальцем Гоша. Волосы его растрепались, упали на лицо. — Шесть кусков, ясно тебе⁈

— Это ты про те деньги, которые мне Кулым за спасение Маринки дал? Потому что других у меня нету.

Здоровяки за спиной Гоши переглянулись.

— Да мне похер где ты деньги возьмешь!

— Вот так вот, — я улыбнулся. — Сегодня он вас всех из-за девчонки собирает. Выдумал сам себе соперника, мля, в моем лице. Ну и припер кучу народу. Вон, автоматы взял. Небось Кулымовы, да?

Гоша слушал глубоко дыша. Он запыхался от собственного крика. Остальная братва притихла. Те, что были рядом с ним, смотрели безэмоционально, словно статуи.