— Тем не менее, это всё звенья одной цепи, — всё так же наигранно слащаво проговорил Верховцев. — Одержимый император назначил верховного инквизитора и разрушил устоявшуюся структуру Ордена Инквизиции. А это означает, что Юрий Громов — либо тоже одержимый, либо он предатель человечества и работает на одержимого.

— Бред сивой кобылы! — рявкнул Пожарский. — Вы рехнулись, если думаете, что я поверю в эту чушь!

— Давайте подумаем логически, князь, — взял слово другой член оппозиции — граф Олег Терлецкий. — В истории уже были случаи, когда одержимые годами скрывались среди людей. Они вели себя естественно и никак не выдавали одержимость. Наш император уже не раз творил странные вещи.

— Это какие же? — пробасил Пожарский.

— Перед вами наглядный пример, — Терлецкий указал на мужчину со шрамом, который всё это время сидел с лёгкой улыбкой на губах. — Это Влад Меркулов. Последний представитель княжеского рода Меркуловых. Они пострадали от произвола императора, который мог быть одержимым уже много лет.

— Насколько я помню историю, Меркуловы организовали переворот и проиграли, — Пожарский хмыкнул. — Они получили ровно то, что заслужили.

— Подумайте, князь, чью сторону занять. Как вы сами сказали — каждый день происходит что-то новое, — снова подал голос Верховцев. — Инквизиция давала так много власти императору. И это неспроста. Если он был одержимым, а они знали, то Орден участвовал в этом заговоре с самого начала.

— Вы пьяны или безумны? — спросил Пожарский, вскочив с кресла. — Вы пришли в мой дом и теперь наговариваете на моего государя!

— Мы пришли, чтобы предложить вам место рядом с нами в этом новом, меняющемся мире, — Верховцев издал тихий смешок. — Причём это место — на троне.

Князь Пожарский замер посреди гостиной, то сжимая, то разжимая руки. Как этим недоумкам вообще могло прийти в голову, что он пойдёт против императора? Как они дошли до того, что один из самых близких друзей предаст Алексея II и займёт его место?

— Вы уже обсуждали это с его императорским величеством? — спросил вдруг Пожарский. Только теперь он понял, почему император резко осадил его и почти натурально послал, как самого худшего из своих придворных.

— Конечно, — Верховцев расплылся в фальшивой улыбке. — Мы послали требование императору освободить трон для вас, князь.

Пожарскому больше всего хотелось выгнать взашей таких гостей, но он понимал, что делать так нельзя. Нет, они бы поняли и даже не удивились, ведь слава бесцеремонного князя за ним прочно закрепилась. Только это означало бы, что они выберут другого кандидата на трон и будут всеми силами его продвигать, и Пожарский уже не узнает об их планах.