— Буду через пару минут, — ответил я и уже собрался сбросить звонок, как брюнетка продолжила.
— Не забудьте, пожалуйста, своё обещание, — сказала она. — Красный фрак будет отлично смотреться на ЛЮБОМ ЭКЗОРЦИСТЕ!
Последние слова брюнетка выделила особо. Выходит, племяннику императора нужен экзорцист, и раз уж озвучен код «красный», то дело плохо. Я ухватился за Вольта и переместился ко входу в ателье.
Но я не успел сделать даже шага, как по всей столице раздались сирены. Следом за ними где-то забили в колокола. Вся Москва превратилась в какую-то какофонию тревожных звуков. Следующим, что я услышал из громкоговорителей системы оповещения было нечто совершенно невозможное:
— Жители Российской Империи, говорит глава Ордена Инквизиции Демид Власов. С прискорбием сообщаю вам, что его императорское величество Алексей II одержим демоном. Казнь одержимого состоится через час на Лубянской площади, вы сможете наблюдать за ней в прямом эфире.
Глава 8
Вот теперь я понял, что за код «красный» и зачем племяннику императора понадобился экзорцист. Не заглядывая в ателье, я переместился к площади перед зданием департамента безопасности и увидел собирающуюся там толпу. В этот раз ликования от зрелища предстоящей казни не было.
Зато растерянности на бледных лицах людей хватало — никто не понимал, что будет дальше с империей. Одержимость императора — это уже не шутки. Не просто очередной аристократ, а правитель огромной страны.
Мы с Вольтом протиснулись ко входу в здание, где уже стояли все инквизиторы из столичного филиала. Они хмуро кивнули мне и указали на Крылова, который с кем-то говорил по телефону. Я подошёл ближе и услышал только остаток разговора про «границы дозволенности».
— Ни дня без происшествий, — вместо приветствия сказал я. — В этот раз глава перегнул палку.
— Юрий, ты не понимаешь, — покачал головой Назар. — Мы ничего не можем сделать, у нас буквально связаны руки.
— Зато у меня нет, — я пожал плечами. — Вы же сами прислали мне тот документ с полномочиями тайного эмиссара. Я имею право вмешаться.
— Но люди… они не поверят в изгнание, — на Крылове лица не было. — Как они смогут доверять императору, обвинённому в одержимости?
Я не стал ничего отвечать. Панические нотки в голосе Назара показывали, что он прав. Но у меня своя истина, в которую я верю всей душой и всем сердцем.
Если люди не совсем идиоты, то поймут, что изгнание возможно. Ведь я предложу им альтернативу казни. Все их страхи, связанные с инквизицией, исчезнут. Люди увидят, что одержимость больше не приговор.
Одного понять не могу — почему именно сейчас Власов решил избавиться от императора? Столько лет всех всё устраивало: на троне сидел Алексей II, а Демид исподволь руководил всеми.