— Ваше сиятельство, — кивнул мне Валентин Узорцев. — Благодарю, что так быстро откликнулись. Вас ожидает его императорское высочество. Пройдёмте.
Брюнетка тут же ушла в мастерскую, а портной повёл меня по коридору. Вскоре мы оказались в ещё одной примерочной с занавешенными зеркалами. Там на софе сидел племянник императора Павел Трубецкой, который с мрачным видом стучал пальцами по коленке.
— Юрий! — воскликнул он, стоило мне войти. — Дяде нужна ваша помощь!
— Что случилось? — спросил я, обратив внимание на то, что Узорцев остался в комнате. Похоже, он довольно сильно вовлечён в государственные дела, раз ему позволено присутствовать при таких разговорах.
— Вы неплохо знакомы с князем Иваном Пожарским и его племянницей, — произнёс Трубецкой. — Скажите, вы знаете, где сейчас находится князь?
— Он говорил о поездке в Сочи, — я нахмурился. — Зачем вам Пожарский?
— Час назад коалиция аристократов предъявила его императорскому величеству требование освободить престол, — Трубецкой процедил воздух сквозь зубы. — И новым императором коалиция аристократов желает видеть именно князя Ивана Пожарского. Это он стоит за бунтом и именно поэтому он покинул столицу, чтобы потом скзать, что его руки чисты.
Глава 15
Столичный особняк рода Пожарских
Князь Иван Александрович Пожарский вышел из ванной комнаты и взялся за телефон. Дела рода в Сочи требовали личного присутствия, поэтому Ивану пришлось лететь в южный город империи. Но стоило ему уехать, как в столице начались волнения.
Сводки и донесения шли непрерывным потоком, но это всё отошло на второй план после короткого сообщения от его императорского величества. Иван был дружен с Алексеем II много лет, а теперь вот оказался в опале монарха. И ведь ничего не предвещало.
Пожарский уже начал набирать ответ, как его личный слуга вошёл в спальню без стука.
— Что, Коля? — спросил Пожарский, подняв взгляд от экрана. С Николаем они и повоевать успели, и в плену побывать, поэтому их отношения давно перешли в разряд братски-дружеских.
— Явились посланцы от оппозиции, — сказал слуга и тут же направился в гардеробную. — Говорят, что вопрос жизни и смерти.
— Интересно, чьей? — хмыкнул князь. — Кто там? Безобразов или Верховцев?
— Оба, а ещё Лихачёв и Терлецкий, — крикнул Николай из гардеробной.
— Вот паскуды неблагодарные! — рявкнул Пожарский, бросив телефон на стол. — Эти мать родную за коврижку продадут и забудут.
— Есть среди них ещё один человек, — Николай вынырнул из гардеробной с комплектом белья и выходной одежды. — Только я его не опознал. Среди знати не мелькал, но лицо породистое, хоть и попорченное.