Хранители растворились в воздухе за мгновение до удара. Мой залп прошёл сквозь пустоту. Да твою мать! Отожрались, суки, на халявной энергии!

Я рванул за ними в другое измерение, в другой мир, который внезапно оказался моим черновиком. Мир абсолютной пустоты, заготовка, которую я так и не довёл до совершенства.

Здесь не было ни верха, ни низа, ни даже самого понятия «здесь». Только бескрайняя чернота, в которой растворялось само время. Но я чувствовал Хранителей, которые стали частью этой пустоты.

Они расплывались в небытии, сливаясь с вечным «ничто». Будь я обычным человеком, который лишь подчинил магию, я бы уже растворился в этом мире, стал его частью и потерял себя. Я бы всё забыл.

Но я помнил.

Помнил вес своего тела. Помнил грохот битвы. Помнил вкус крови во рту.

Эти воспоминания были якорем в океане небытия. Я сконцентрировался на них, на том, что было реальным, истинным, настоящим. Внутри меня разгоралась точка света — сначала едва заметная, затем всё ярче, всё горячее.

Хранители атаковали беззвучно. Их удары приходили из ниоткуда — давление в груди, будто чьи-то пальцы сжимали сердце, резкая боль в висках, как от проникающего в мозг лезвия. Они пытались разорвать меня изнутри, используя саму пустоту как оружие.

Но я ответил.

Из той самой точки света внутри меня хлынула энергия — не просто свет или тепло, а сама суть существования, первозданная сила творения. Силатворца .Моя сила .

Волна чистой энергии распространялась от меня, как круги по воде, только «водой» здесь была сама пустота. Там, где проходила волна, пустота трескалась. В разрывах вспыхивали зарницы несуществующего света, появлялись и тут же исчезали призрачные очертания миров.

Реальность сопротивлялась, пытаясь сохранить свою девственную чистоту, но сила взрыва была слишком велика. С громовым раскатом, который невозможно было услышать, но можно было почувствовать всем существом, мир пустоты разорвался.

Перед нами зияла трещина реальности, затягивая всё в себя. Хранители попытались удержаться, но пустота, бывшая их союзником, теперь предала их, не давая опоры.

Мы провалились сквозь разлом, вываливаясь в следующий мир, оставляя за спиной схлопывающуюся пустоту, которая снова стала тем, чем и должна была быть — ничем.

Но в том ничто теперь остался след — шрам на ровной глади небытия, свидетельствующий, что даже там, где ничего не должно было быть, мы сумели устроить битву.

А между тем, мы падали в мир, где пылало даже небо. Земля под нами была раскалённой бронзой, а воздух дрожал от жара, выжигающего лёгкие. Реки лавы извивались змеями, а базальтовые горы извергали столбы пламени — этот был похож на самый настоящий ад.