— Смотрите внимательно, — сказал я, сжав зубы до хруста. — Внутри них вы должны увидеть вторую сущность, подселённого демона.

— Вижу, — сказал Матвей, а за ним повторили и другие.

— Сейчас я подцеплю поводок, за который нужно потянуть, и вытащу демона, — я напрягся изо всех сил и потянул на себя демоническую душонку.

Мне показалось, что Рыков сопротивляется демону охотнее, чем тот же Борис, но определить так сразу было сложно. Вообще мне с каждым разом всё легче давалось изгнание, как будто я руку набил или наловчился и понял, как надо.

Семён подался на меня, а я вырвал демона из него и, испепелив его, аккуратно опустил рубежника на пол. Ну вот, остался только Максим. Пока Пожарская с туземцами оказывали помощь бывшим одержимым, я скрутил Максима и принялся за обряд.

Вроде бы всё шло как обычно. Я тянул поводок, демон сопротивлялся, а Громобой выталкивал его наружу. Но что-то было не так.

— Думаешь, что выиграл? — прошептал Максим, когда я сильнее потянул поводок. — Оглянись, Проводник. Со всеми даже ты не справишься.

Поводок со свистом выскользнул демона из тела Максима, а я обернулся. Напротив меня стояла девочка пяти лет. Та самая, которую я спас от демона в Громовке.

— Видишь ли, Проводник, какая загвоздка, — девочка мило улыбнулась. Ее голос звучал немного шепеляво и от этого контраста между детским личиком и словами у меня на затылке волосы дыбом встали. — Дети не способны сопротивляться. У них нет ни жизненного опыта, ни железной воли, ни характера, закалённого трудностями.

Детский смех прозвучал в полной тишине столовой дома отдыха Голицыно, отразился от стен и ввинтился в мой мозг победитовым буром. Такое не просто будет забыть.

— Знаешь, сколько здесь детей? — спросила девочка, продолжая улыбаться неестественной улыбкой. — Сорок два ребёнка в возрасте от полугода до двенадцати. И все они навсегда останутся одержимыми, — она убрала улыбку и скорчила грустное лицо. — Тебе придётся убить, нас, князь.

Что я там говорил о ярости? Прожгла дыру в груди, да? Сейчас я полыхал весь.

И это была уже не ярость, а жгучая ненависть. Я хотел уничтожить Хранителей здесь и сейчас, хотел разорвать их на кусочки, потом сжечь и развеять их прах.

Но их здесь не было. Здесь были только дети, которые стали жертвами игр тех, кто гораздо сильнее любого из смертных.

Со всех сторон ко мне шагали дети. Полугодовалый малыш не мог идти сам, но его подхватил мальчик лет восьми. А родители этих детей молча стояли и улыбались.

Во всём санатории не осталось ни одного человека, в которого не вселились демоны. Кроме тех, из кого мы уже изгнали подселенцев.