Мама будет в шоке, но переживет.
— Нет, ничего не хочу слушать, мама приготовила долму и хинкали. Она ждет, будет еще брат с семьей, устроим настоящий праздник, позовем дядю Ашота, он сыграет на дудуке.
Концерт в честь Лауры еще никто не устраивал. Были только скандалы и истерики.
Тигран потянул девушку к машине, галантно открыл двери, приглашая сесть, а Лаура, словно под гипнозом, поддавалась этому мягкому напору. Девушка обернулась, посмотрела на окна второго этажа ресторана, словно чувствуя, что за ней кто-то наблюдает.
— Так что?
— Что?
— Как там наша зефирка?
— Не понимаю, о чем ты. Или о ком.
— Да ладно! А кто-то сегодня не ночевал в квартире.
— А кто-то слишком рано вернулся с рыбалки.
— Не клюет.
— Печально.
Лев смотрел в окно, на парковке как раз разворачивалась сцена клева, а точнее, к Лауре клеился тот самый таксист, которого он уже видел в первый день курсов. Но сейчас вместо коробки с тортом были веник цветов и страстные взгляды. Вот же какая непостоянная зефирка — то странный мужик у дверей, то вот теперь таксист. Получается, Корнеев не первый и точно не последний у этой ветреной особы, и ее отец принял его за другого.
Интересно, кому эта зефирка дает попробовать свои сладости еще?
Нехорошо так зажгло в груди, но Лев списал это на изжогу после дегустации ромовой баба́. Весь урок старался не смотреть на Лауру, настраивая себя на то, что между ними был всего лишь секс. Хороший, страстный, но всего лишь секс. Поговорил с Никой, утвердился в своих умозаключениях еще больше.
Но стоило так не вовремя выглянуть в окно, как снова она и снова с новым мужиком.
— Вот зараза.
— О чем ты? Или о ком?
— О рыбе, которая не клевала.
— А я о сладостях. Видел твою зефирку, дал пару дельных советов, как стать еще слаще для нашего строптивого Льва.
— Чего? Совсем рехнулся?
— Это ты сейчас как дурак сопротивляешься, а потом 'спасибо скажешь дяде Гене.
— Могу сказать сейчас, но только чтобы дядя Гена от меня отстал.
— Нет, так не получится, я просто обязан тебя женить в этом году.
— Орехов, ты себя для начала жени, ты так-то старше меня, а все еще шастаешь по рыбалкам, охотам и саунам с дачами. Представляю, чем ты там занимаешься, точно, что не рыбалкой и охотой.
— Зависть, Лева, плохое чувство.
Корнеев посмотрел на друга, Орехов вальяжно восседал в кресле директора ресторана, чесал бороду, что-то черкал в блокноте и с отвращением смотрел на густую массу в высоком стакане. Орехов все еще худел — с переменным успехом, срываясь на высококалорийные продукты.
— Ой, да больно надо.
Лев проводил взглядом выезжающее с парковки такси, которое увезло его зефирку в неизвестном направлении. Да и пусть едет, лишь бы с глаз долой: когда ее нет рядом, как-то свободнее, мысли ясные, нет этих эротических картинок, которые, как миражи, постоянно всплывают в сознании.