Время шло, и я почти забыла о Се Юне, погрузившись в работу. Но вскоре в помещении стало так тихо, что я невольно прислушалась. За окном раздавались привычные звуки: мягкий шелест ветра, скрип древесных балок и глухие шаги стражи у входа. Но что-то в атмосфере изменилось.
Оглядевшись, я поняла – Се Юнь больше не ворочался. Он лежал неподвижно, и казалось, что дыхание его стало чуть более ровным. Я бросила взгляд на лицо юноши – оно все еще было напряженным, но уже не таким измученным, как раньше.
Подойдя ближе, я заметила, что лоб его покрылся потом, но дыхание оставалось спокойным. Се Юнь выглядел так, словно находился в глубокой фазе сна, возможно, это и было следствием манипуляций Юй Синь. Взяв сухое полотенце, я аккуратно промокнула пот и убрала прилипшие к лицу волосы.
– Се Юнь? – тихо позвала я, надеясь, что он услышит.
Никакой реакции. Но вдруг его брови слегка дрогнули, а губы едва заметно шевельнулись. Я прислушалась – возможно, он говорил что-то во сне? Через мгновение мне почудилось, будто он что-то шепчет, и я наклонилась поближе, чтобы расслышать.
– …не уходи… – донеслось до меня.
В этих словах было столько боли и отчаяния, что я на мгновение замерла. Кому была адресована просьба? Не мне же? С чего бы ему говорить такое мне? Может, ему снился кто-то дорогой и любимый?
Вздохнув, я тряхнула головой. Это сейчас неважно. Надо дождаться, когда он очнется, и узнать, кто мог его отравить.
Я вернулась к столу, но мысли о словах Се Юня не покидали меня. Кто же мог быть настолько важен для него, что он даже во сне просил не уходить? Кто-то из его семьи или… любимый человек? Эта мысль почему-то заставила мое сердце сжаться. Я понимала, что сейчас не время для подобных раздумий, но не могла избавиться от этого чувства.
Наконец отложила перо в сторону. Работа, которой я пыталась отвлечься, больше не казалась такой важной. Мое внимание вновь сосредоточилось на Се Юне. Он все еще оставался в плену своих снов, но, судя по его расслабленному лицу, кошмары отступили.
Я наблюдала за ним еще четверть часа, пока он не проснулся.
Сначала послышался его тихий стон. А потом кашель. Я, подхватив со стола чашку с чаем, двинулась к нему. Помогла приподняться и дала попить. Он был совершенно без сил.
– Я… жив? – спросил он как будто удивленно.
– Ага, жив, – кивнула я. – Обещала же вылечить тебя.
– Ты… – с трудом произнес он, оглядываясь по сторонам, как будто не до конца верил в происходящее. Его голос был слабым, но в глазах появилось осознание. – Ты действительно смогла… Я… должен был умереть.