— Послание для господина Сида Мита-Грин, эсквайра…

Подобное обращение было очень непривычным для Снежных земель, и Лауна Альва его запомнила, а немного позже выяснила, что так в Озерной Ойкумене принято обращаться к господам, титул которых тебе точно неизвестен, но ты при этом хочешь проявить уважение.

— Ответ на письмо надлежит дать не позднее трех дней. Я заеду за ним лично, господин Мита-Грин, — объявил курьер, сел в повозку и укатил вдаль, погоняя орнитомимусов длинным хлыстом.

Письмо, не смотря на свое иностранное происхождение, было написано на ительском — самом распространенном в их местах языке после шэндийского. В нем сообщалось, что некий рэй Чанкето из города Верхний Барт, что на западе Озерной Ойкумены, просит у господина Мита-Грин руки его дочери Лауны Альвы. В качестве подтверждения серьезности своих намерений он высылает господину Мита-Грин «дар признательности» в виде драгоценностей и золота на сумму, эквивалентную ста тысячам тэйлов…

На этом месте папенька сразу прервал чтение, кинулся к сундуку и поднял крышку. Он был забит золотом, драгоценными камнями и ювелирными изделиями потрясающей красоты.

— О-о! — тут же воскликнула маменька, подняв к небу руки. — Неужели Единый Разум внял моим просьбам и послал Лауне Альве порядочного жениха⁈

Сама же Лауна Альва даже и не знала, как на это реагировать. Приятно, конечно, когда кто-то — особенно если он самый настоящий рэй — признает твою красоту и готов ради нее расстаться с такими-то деньжищами. Но как-то уж очень сильно это напомнило ей мясную лавку мастера Бруна, где торговля шла приблизительно по такому же принципу. И Лауна Альва на какое-то время почувствовала себя седлом барашка. Отменным, высокого качества, но все же просто седлом барашка.

— Папенька, читай, что там дальше написано! — раздраженно воскликнула она.

— Читаю, милая, читаю… — успокоил ее папенька, закрыл сундук, сел на него сверху и вернулся к письму.

«Не далее, как два месяца тому назад вашему покорному слуге довелось побывать в городе Кришлат-Порте на торжестве по случаю свадьбы мастера Биза Ноба и сеньориты Вильмы Билоу, — писал рэй Чанкето из Верхнего Барта. — Претор Ноб весьма любезно провел для меня экскурсию по своему замечательному дому, и в одной из комнат я увидел целую коллекцию портретов красивейших девушек со всех краев Объединенной Ойкумены. 'Это все дочери древнейших родов нашего мира, — пояснил мне претор Ноб. — Но мой сын сделал свой выбор в пользу местной красавицы, и теперь мне надлежит вернуть эти портреты их прежним владельцам. Такова традиция…» Тем не менее, он позволил мне осмотреть все эти портреты.