Бам-ш-шх!!!

Внезапно первый расчет накрыло настоящим дождем осколков стали и бетона от влетевшего в угол амбразуры снаряда самоходки. Проскочив сквозь облако серой пыли, старший сержант отвесил плюху растерявшемуся третьему номеру, что прилип глазами к завалившимся на станину телам, и надсадно заорал:

— Заслонку, опускай заслонку!!!

В «скулу» и земляную засыпку дота прилетело еще несколько снарядов, оставивших на бетоне борозды и мелкие выбоины — затем из окопов второй линии по гусеницам и ходовой части «Штугов» начали работать расчеты противотанковых ружей, и тем стало не до «восемнадцатого-бис».

— Замена ствола!

Бросив набивать короткие ленты, второй и третий номера расчета «крупняка» слаженнно набросились на КПВ. Поглядев на живые приводы вытяжной вентиляции, заметно оглохшие от постоянной стрельбы и поминутно косящиеся на залитых кровью погибших товарищей-сослуживцев, младлей Морозова бросила пустой гильзой в своего заместителя. Когда тот обернулся, ткнула рукой в сторону первого «Ма́ксима» и изобразила лицом вопрос. Хотя благодаря перекрытому рычагу подачи воды и обвисшим шлангам и так уже представляла, что случилось с оружием:

— Р-разбило охлаждающий кожух и повредило пружину, тащ мла-лейтнт!!!

Кивнув сорвавшему голос заместителю, комвзвода вернула респиратор на место и немного поерзала в седле, нетерпеливо поглядывая на завершающих работу бойцов.

— Готово!

Дух-дух-дух…

Каждый третий патрон был бронебойно-зажигательным, и если «Т-3», получив несколько очередей в борт, обычно просто замирали, или начинали торопливо пятиться, стараясь подставить под обстрел более толстый лоб — то от любого немецкого бронетранспортера отлетали куски навешенного на корпус имущества, а сами они вспухали огнем. Меж тем, из тылов доносилось характерное тявканье противотанковых сорокапяток и гулкие выстрелы СУ-122, добивающих бронированный кулак штурмовой колонны, а основная масса танков и самоходок так и не добралась по окопов первого и второго батальонов — и теперь выжившие шустро пятились назад. У немецкой пехоты результаты были получше: сразу в пяти местах штурмовики смогли подобраться вплотную к окопам и забросали их гранатами, ворвавшись на позиции второго первого и второго батальонов одним коротким яростным рывком. Ворвались, да — и обнаружили, что красноармейцы уже успели покинуть перепаханные глубокими воронками траншеи, и неплохо себя чувствовали в окопах второй линии. Продолжать атаку было невозможно, но и отступать было самоубийством ничуть не меньшим: в итоге, эту дилемму разрешили советские минометчики, отправив в свои бывшие окопы почти сотню восьмидесятидвухмиллиметровых мин — а выживших добили бойцы второго батальона четыреста седьмого полка. Наконец, замолчал и КПВ в малом пулеметном доте: он почти до предельной дальности провожал короткими очередями незванных гостей, и даже не погнушался обстрелять небольшую группу пехоты в фельдгау. В каземате малого пулеметного разом стало тихо, а через несколько минут даже и свежо: вымотавшиеся бойцы по инерции крутили рукояти приводов вентиляции, и не сразу услышали команду отбоя.