Уловив боковым зрением что-то непонятное-черное, гость повернул голову и непроизвольно дернулся, обнаружив недалеко от себя тихо сидящего на ошкуренном бревне ворона.

— Ух, шайтан кыс!..

Недовольно зашипев на мужчину из-за его резкого движения, крылатый сосед отодвинулся подальше и слегка раскрыл клюв — отчего у мужчины создалось полное впечатление насмешки. Не выдержав такого нахальства, политработник махнул на него рукой и повторил уже по-русски:

— Чертова птица! Кыш отсюда!!!

Басисто и уже точно насмешливо каркнув в ответ, ворон несколько раз скакнул по бревну подальше — и опять замер, не собираясь никуда улетать. Впрочем, продолжить разговор о делах отрядных-партийных у гостя и хозяина уже не вышло: еще минуту назад пустая, лощинка внезапно начала наполняться наконец-то вернувшимися в свой лагерь партизанами. Заходя под полог масксетей, пожилые, зрелые и молодые мужчины с нескрываемым облегчением скидывали с себя разнообразные мешки и ящики, аккуратно укладывали на землю самодельные носилки с какими-то баулами, небрежно сваливали увязанные веревками стопки новеньких немецких шинелей и исподнего. Последними появились одна за другой четыре двухколесные тележки, нагруженные, что называется «с горочкой»: с нескрываемым облегчением выпутываясь из их постромок, усталые партизаны усаживались рядом и доставали — кто фляжку с водой, кто пачку трофейных сигарет.

— Ну куда вы ее тут кладете! Сразу на склад масло заносите!..

Процессом перемещения честно затрофеенных материальных ценностей уверенно руководил крепкий и рослый мужчина лет шестидесяти; один рукав его потертого брезентового плаща был аккуратно заправлен в карман, так что он был единственным, кто ничего на себе не тащил. Что не помешало ему начальственно рыкнуть на двух бойцов, взопревших от тяжести и неудобных габаритов пятидесятилитровой бочки с каким-то растительным маслом — заставив их утащить ее в один из недоделанных бревенчатых срубов.

Убедившись, что все идет как надо, главный партизан «Чырвоной зары» окинул внимательным взглядом горку законных трофеев, и неспешным шагом направился к двум политрукам. Поправка: к одному, потому как Иван Алексеевич бросил гостя и поспешил донести до давнего друга и начальника самые важные на его взгляд новости — с чем успешно справился аккурат к моменту, когда председатель партизанского отряда неторопливо добрался до центра лагеря.

— Здравствуй, Виктор Михалыч!

— И тебе не хворать, Сагадат Мандагожинович!..

Едва заметно поморщившись от не совсем правильно произнесенного отчества, товарищ старший политрук только и успел набрать воздуха для следующей фразы — но его опередил низкий голос председателя отряда.