От проросших в землю корней к вершинам деревьев медленно струились-вздымались обратные потоки древесного сока и жизненных сил: сплетенные из множества струек, окрашенных во все оттенки прохладного синего и переливчато-теплого алого, они начинались под землей и вырастали к небу красивым переплетением ажурных линий. Отчасти выходили за пределы стволов и ветвей, истончаясь до тонких паутинок и превращаясь в зыбкую многоцветную дымку: там, где ветви деревьев соприкасались, эта дымка перетекала-смешивалась, приобретая сразу несколько новых цветов… Скудно и словно бы сонно светились заросли черемши и прочего лесного разнотравья; чуть выделялся бодрой розовой окраской толстый мох на покатом боку сухой валежины — внутри которой тускло сиял темно-коричневый отблеск гниющей сердцевины. На ветвях там и сям сияли мелкие огоньки дремлющих перед рассветом мелких птах; прямо возле тропы в корнях старой ели сладко дремал небольшой зверек… Скорей всего лесной трудяга-ежик, пережидающий ненастье в своей сухой и надежной лежке. Вообще-то и сам лес уже начал понемногу засыпать, ощущая приближение студеной зимней поры: но это не мешало соснам, елям и редким вкраплениям дубов с удовольствием впитывать драгоценную влагу, которой так не хватало минувшим летом.
Внезапно Александра тихо прищелкнула языком: ее подчиненные тут же быстро и плавно присели, поудобнее перехватив свое оружие. Резкий мах ее руки, едва слышный шорох и писк там, куда улетел боевой нож, четыре шага влево до зарослей медвежьего лука, и столько же шагов обратно — после чего довольно ухмыльнувшийся солдат стянул с ее клинка безвольно висевшую на нем тушку. Однако себе ее оставлять не стал, передав по цепочке шедшему замыкающим здоровяку, который с легкостью пер на себе не только свой МГ-34, две патронных коробки с лентами и плотно набитый добычей вещмешок — но и пару подстреленных мимоходом серых ушастиков. В лесах они вели себя смирно и прятались, а вот в полях носились как угорелые, и временами сигали прямо по минным полям: так что бойцы не упускали возможности подсократить поголовье мелких анархистов. Мяса в них было немного, но супец выходил неплохой — всяко лучше, чем на одной картошке…
— Мы уже близко.
Со стороны они походили на заляпанных грязью и основательно уставших горбунов — из-за плотно набитых вещмешков, скруток с маскировочными накидками и кое-какой военной добычи. Отяжелевшие от холодной мороси плащ-палатки странно топорщились, превращая фигуры людей в подобие лесной нечисти… Которая заметно приободрилась, услышав нежный голос своей предводительницы. И действительно, минут через десять отделение диверсантов добралось до неширокого овражка, через который был перекинут мостик из трех скрепленных меж собой бревен: все тот же боец с «папашей» наперевес, дождавшись разрешающего кивка, выдал затейливый свист. Не дождавшись реакции, набрал было воздуха для второго, но тут до них донесся глухой голос: