— Пятьдесят три?
Уставившись точно на пару часовых, засевших с оружием наготове за небольшой засекой из поваленных косыми крестами лесин, Александра так же негромко выдала верный отзыв:
— Семнадцать!
Первой перейдя на другую сторону, сдвинула капюшон плащ-палатки на затылок и подсветила карманным фонариком сначала свое лицо, а после —мокрые бревна, по которого тут же начал осторожно шагать первый из ее бойцов. Передав трофейную «Крону» благополучно добравшемуся до нее автоматчику, младлей Морозова обратила внимание на часовых — один из которых как раз выбрался на тропу и явно нацелился что-то ей доложить:
— С возвращением, тащ лейтенант! Тут такое дело: к нам в отряд гости пожаловали…
К моменту, когда природный ровик перешел пулеметчик, помахивавший связкой заячьих тушек в качестве своеобразного балансира, все основные новости уже были озвучены. и даже сдобрены парой комментариев насчет шустрого старлея и любопытных москвичей — так что ничего не мешало диверсантам-подрывникам идти дальше. Окутывающая лес темнота понемногу серела и светлела, нехотя уступая место приближающемуся утру: как только показалась заветная лощинка, яркое фиолетовое пламя в зрачках светловолосой девушки тут же выцвело в спокойный пурпур обычного зрения. Впрочем, даже разом проявившаяся зыбкая и зябкая туманная дымка не могла полностью скрыть от Александры настоящий облик соснового бора, в котором обосновалась партизаны «Чырвонай зары»: понемногу привыкая к расширенному восприятию реальности, ее разум не желал замыкаться в скорлупе обычных человеческих чувств.
— Ой, ну наконец-то вернулись!
На кухне, несмотря на раннее время, уже хозяйничала троица поварих: за долгие годы жизни привыкнув вставать ни свет ни заря ради утренней дойки коров, хуторянки и после ухода в леса не изменяли своим привычкам. При виде шестерки «горбунов» они дружно заулыбались и развели небольшую суету: пока бойцы, скинув с себя плащ-палатки, сгружали на дальнем конце одного из столов затрофееное оружие и пяток солдатских ранцев вермахта, набитых всяким-разным — поварихи быстренько поставили разогреваться специально оставленный с прошлого вечера гороховый суп с кусочками сала, и начали выставлять на ближний край стола миски с холодной отварной картошкой и стаканы с чаем.
— Доброго утречка, Саша!
— Доброго, тетя Виталина. Вот, прими: по дороге немного подсобрали.
Уложив заячьи тушки на ошкуренное и уже успевшее немного заполироваться партизанскими задами бревно-лавку, девушка вытянула нож и отхватила невеликий шматок зайчатины — на завтрак одному крылатому гурману.