— … мать их за ногу да через печку! Э-э, кха. В общем, в таком вот разрезе, Александра: так что ты держись с ними построже.

Брякнув кружкой с незаметно заваренным и успешно выпитым чаем о стол, Сошкин мазнул глазами по наручным часам, тут же изменился в лице и ринулся обратно в свою комнату — где его ждал уже давно прогревший свои радиолампы «Супергетеродин всеволновой с динамиком». Очень ценное общественное имущество, вопрос приобретения которого председатель колхоза согласовывал аж на уровне райисполкома, и которое из эвакуировали в лесной партизанский лагерь чуть ли не в числе первых…

— Кр-ра?

Улыбнувшись от удивленно-вопросительного образа, пришедшего от ворона, вместо ответа Александра послала пернатому почемучке образ шматка свежей крольчатины, и места, где тот его дожидается. Пока она делала первые шаги к выходу из землянки, он стремительной молнией выметнулся сквозь бойницу наружу: когда же она вышла в серый рассветный сумрак, царящий под пологом масксетей — крылатый обжора уже вовсю рвал и склевывал редкий деликатес, придавив его к земле когтистой лапкой. Пользуясь его крайней занятостью, девушка невозбранно посетила двух коллег летнаба Хугина, осмотрев швы на лице летчика и проверив состояние штурмана — который безропотно проснулся, выпил натощак полстакана удивительно горькой и противной гадости, и вновь уснул. Затем спокойно позавтракала сама и наконец приступила к разбору содержимого трех командирских сумок и пяти солдатских ранцев вермахта, набитых полезными трофеями.

Когда из командирской землянки вышли остальные два члена командирского триумвирата, лагерь партизанского отряда уже заметно оживился: к двум пожилым поварихам присоединились их молодые снохи, разом ускорившие процесс приготовления завтрака. Три партизана деловито возились с четверкой «колесниц»-тележек, проверяя их колеса и постромки: еще десяток недавних хуторян сидел рядом с ними на низеньких лавочках, дымя самокрутками и что-то обстоятельно обсуждая. Из дверных проемов землянок на свежий воздух то и дело выходили позевывающие обитатели подземных казарм, по одному-двое бредущие в сортир и на мыльно-рыльные процедуры… И что характерно: почти у всех на плечах были накинуты новенькие немецкие шинели.

— Ну как всегда: солнце еще не взошло, а Александра уже вся в трудах!

— Да она и не ложилась, Михалыч.

— О чем и речь! Ага: вижу, что насчет очередного звания тебя уже просветили?

Председатель отряда хоть и старался говорить негромко, но его низкий хрипловатый бас гудел так, что поневоле привлекал внимание: накинув на узкие плечи девушки необмятую серо-зеленую офицерскую шинель вермахта, и попутно обласкав взглядом разложенное на столе оружие, высокий однорукий мужчина вновь обошел стол и присел рядом с другом-заместителем.