Поглядев на собеседника, фактический глава Совнаркома выдохнул табачный дым и по-доброму улыбнулся:
— Ты хотя бы половину того, что я тебе говорил — понял?
— Э-э… Не совсем?..
— Эх-ха, молодо-зелено! Ты, Яков, конечно, молодец что за ум взялся: в этом деле лучше поздно, чем никогда. Но одной только АртАкадемии для хорошего кругозора маловато будет, так что бери пример с родителя: Коба каждую свободную минуту за книгами сидит, постоянно самообразовывается.
— Ну так кто он, а кто я…
— Ты? Ты в первую очередь его сын. И отец тебя, чтобы ты там себе не думал, любит: точно так же, как остальных своих детей, родных и приемного! Просто кто-то свою любовь открыто показывает, а кто-то…
Досадливо махнув рукой, Киров свернул тему семейных отношений:
— Ладно, сами разберетесь. Надеюсь.
Сорвавшаяся с нависающей над дорожкой пушистой хвойной ветки крупная холодная капля с исключительной точностью вошла в зазор между воротником и шеей, заставив лейтенанта Джугашвили непроизвольно дернуть плечами и крутнуть головой.
— Ты вот что, Яша: готовься ехать на фронт. Пару-тройку месяцев повоюешь, пороху нюхнешь…
Разом обрадовавшись и заулыбавшись, тридцатичетырехлетний артиллерист уточнил:
— На войсковые испытания ракетной системы залпового огня? Или командовать гвардейскими минометами БМ «Катюша»?
— Какие еще испытания? «Град» уже давно испытан, отработан и вовсю производится.
Оглядев ретивого вояку непонятным взглядом, член Политбюро постановил:
— Старшим лейтенантом поедешь, а там как пойдет.
Будущий старлей от обыденности прозвучавших слов невольно выронил зажатую меж губ недокуренную папиросину. Открыл рот для вопроса, закрыл рот, так его и не задав — затем снял фуражку и растерянно пригладил волосы, по отцовскому примеру зачесываемые назад. Спохватившись, вернул головной убор на прежнее место и вспомнил о своих специфических обязанностях:
— Сергей Миронович, а как же Странник? Вдруг какие сообщения будут, а я…
Вновь досадливо отмахнувшись, Киров затянулся остатком табака в пости докуренной папиросной гильзе.
— Не будет ничего. Сам же передал про должок: пока не начнем его закрывать, никаких новых поступлений не будет. Случалось уже такое, знаем.
Прибавив шагу, начальник отдела «С-37» слегка обогнал Очень Большое начальство — и уставился на него с нескрываемым любопытством. То, в свою очередь, едва слышно вздохнуло и поведало очередную Большую государственную тайну.
— У нас обязательство: воевать с нанесением как можно большего ущерба странам-союзникам Третьего рейха. По предвоенным планам уже должны вовсю идти бомбежки вражеских столиц — мы же, пока, только варшавский железнодорожный узел как следует обрабатываем. Ну и на Берлин посылаем телеуправляемые самолето-снаряды и обычные бомбардировщики авиации дальнего действия. Маловато у нас пока авиабомб для массированных налетов, взрывчатки на все не хватает… В ноябре очередной конвой транспортников от американцев приплывет, там среди прочего под сто тысяч тонн взрывчатки будет: вот тогда и начнем — так Страннику и передай!