— Странник ему мозги набекрень свернул.

— Что, совсем?

— Совсем, Яша, совсем. Твой предшественник без уколов сильного снотворного спать не мог, такие сильные кошмары ему снились… Даже в медиумы оказался негоден.

Джугашвили-младший непроизвольно поежился, чувствуя, как по телу пробежались ледяные мурашки.

— Так что, Яша, соблюдение должностных инструкций, это залог твоей долгой и здоровой жизни: никаких вопросов от себя, никакой агитации, никаких личных просьб. Уяснил?

— Так точно!

Выйдя на прогулочную тропинку, выложенную бетонными плитками, лейтенант-артиллерист, волею судьбы ставший причастным в государственной тайне особой важности, не утерпел:

— Дядя Серго, разрешите еще вопрос?

— Да спрашивай, конечно. Тебе в этом отношении многое можно — сам понимаешь.

— Я в свой крайний доклад отцу обратил внимание, что его рука… Он ее беречь перестал, и двигал как здоровой. И сам словно бы помолодел немного… Ему что, операцию на суставах сделали?

— Ты про ту историю, когда Коба в шестилетнем возрасте левой рукой и плечом под колесо пролетки угодил, и с той поры она у него сохнуть начала?

— Так вы знаете? Просто он не любит об этом вспоминать.

— Знаю, конечно.

Вспомнив про папиросы, Сергей Миронович вытянул из кармана коробку «Казбека», вытянул одну гильзу себе и угостил табачком сына своего давнего соратника-единомышленника.

— Не было никакой операции и санаторно-курортного лечения, Яша. Ни у твоего отца, ни у меня — да-да, я заметил твои взгляды.

— Значит… Странник?

Подкурив от услужливо поднесенного спутником огонька спички, выглядящий несколько моложе своих лет Киров бросил мимолетный взгляд на тщательно выдерживающую дистанцию тройку прикрепленных телохранителей.

— Он самый, Яша.

Продолжив прогулку, Джугашвили-младший честно терпел, сдерживая зудевший на языке вопрос — и таки дождался пояснений:

— Я тебе же как-то говорил, что он не делает нам подарки: наши отношения… Ну, у нас с ним вроде как торговый договор. Странник нам сведения стратегической важности и ценные технологии, мы в ответ приняли ряд законов и немного подправили политику партии и страны. Разумеется, все в пределах сталинского курса на скорейшее построение материально-технической и социальной базы социализма в одной взятой стране.

— А что за законы?

— Расширили положения о промышленной и потребительской кооперации, ослабили узду насчет разумных экономических инициатив отдельных частников и коллективов. Пересмотрели подход к национальной политике и административным границам республик; организовали перенос заводов и фабрик с западных военных округов в места расположения новых транспортно-промышленных комплексов. Приняли к исполнению новую программу производства товаров народного потребления…