— И на какую тему была беседа?

— Да так… Кто я такой, зачем приехал, долго ли буду гостить в Мезоамерике…

— Зачем ты понадобился инквизиторам? — продолжала допытываться Водянова.

— Ну-у, тут так сразу и не расскажешь… — задумчиво протянул я. — Мы с Вагош зашли в гости к одному местному жрецу. А он обезумел и в драку полез. А потом приехала местная жандармерия, здесь ее называют «Стражи храма Солнца». Так я и попал в отдел…

На несколько секунд динамик замолчал. Затем Лилия осторожно уточнила:

— А зачем вы пошли в гости к жрецу?

— Вагош показалось, что он одержим демоном, — спокойно ответил я. — И она оказалась права.

Водянова зло засопела:

— Ну, Морозов, вечно от тебя одни проблемы! Где бы ты не появился — обязательно найдешь неприятности… Будто не можешь держаться от них подальше!

— «Ну как же не идти, когда они меня ждут?» — процитировал я котенка по имени Гав.

Но Лилия этой фразы не знала, и смысла не поняла.

— Морозов!

— Все, все… Кстати, можешь заказать мне обратный билет? Что-то я загостился на чужбине, домой хочу.

— С радостью! — воскликнула Лилия. — На ближайшее число забронирую.

Трубка запищала, сообщая, что кто-то висит на второй линии, настойчиво пытаясь до меня дозвониться. Я отнял трубку от уха и взглянул на экран. Никон.

— Прости, милая, — быстро ответил я Водяновой. — Куратор на связи. Нужно узнать, чего он от меня хочет, а то обидится ещё… Не скучай, скоро буду дома! Снова будешь меня пилить. Не на кого сливать свой яд, верно?

— Постарайся больше никуда не влипнуть, Морозов, — устало произнесла в ответ девушка. — Я жду тебя.

— Спасибо, мне приятно, — выдохнул я и переключился. — Здравы будьте…

— И вам здоровья, княжич, — бойко начал Никон. — Оно у вас крепкое?

— Не жалуюсь, — ответил я осторожно, не зная, что ждет меня дальше. — А у вас как дела? Как настроение?

— Михаил Владимирович, что же вы со мной, как с посторонним? Какое я вам зло сделал?

— Да о чем вы, глубокоуважаемый…

— Не надо про глубоко и про уважаемых вещать! — капризно перебил меня жрец. — Ежели бы вы меня уважали, княжич, то не уехали бы молча на чужие берега.

— Но…

— Я ведь был уверен, что вы дома, отсыпаетесь и отъедаетесь.

— Мне захотелось развеяться немного, — вставил я весомо.

— Думал, что я для вас не чужой человек… — словно и не слышал меня Никон. — Полагал, что уж мне вы обязательно скажете, надумав поехать куда-нибудь…

— Так ведь я ненадолго! — я все еще пытался оправдаться.

— Вы хоть понимаете, княжич, что меня вызвали к самому верховному⁈ — голос монаха зазвенел. — И там мне пришлось оправдываться и юлить. А я не умею врать!