— Ясно, — мрачно ответил я. — И давно ты заметил, что я отравлен?

— Когда из-под двери ее кабинета потянуло тьмой, — невозмутимо ответил Федор. — Понятно, что вы не стали бы выпускать ее без особой причины.

— Спасибо, — повторил я.

— В ближайшее время Лилия Владимировна передаст инструкции…

Дверь в комнату распахнулась, и внутрь вбежала Маришка.

— Как ты? — не обращая внимание на Федора, воскликнула она.

Бесцеремонно облапала меня, будто проверяя на наличие ран.

— Лилия Владимировна в ярости громит все крыло. Накричала, кинула в меня кресло…

— Попала? — спросил Федор с любопытством.

— Я увернулась, — буднично отозвалась девушка.

— И часто она так себя ведет?

— Она очень переживала, когда вы были в отъезде, — напомнила Маришка.

— Ясно… — я сглотнул. — Ты не говорила, что секретарша у нас буйная.

— Она не сделала вам больно? — с явным беспокойством компаньонка заглянула мне в глаза.

— Все хорошо, я в порядке. Но могу кинуть кресло, если тебя это успокоит.

— Не надо, — девушка улыбнулась и погладила меня по щеке горячей ладонью.

— Испугалась?

— Совсем немного, — соврала Маришка.

Федор не стал привлекать к себе внимания и вышел в коридор.

— Она ведь сирена, — прошептала девушка и шмыгнула носом. — Но умеет контролировать себя. Не ожидала, что она тебя отравит.

— Что ты знаешь об этом? Я имею в виду яд…

— Он заставляет жертву добровольно отдать сирене всю свою силу. Хотя, я не знаю точно. Надо выведать у Лилии Владимировны. Но она выгнала меня, и сказала, что прибьет, если вернусь.

— Даже так! — удивился я.

— Ничего страшного. Ей надо прийти в себя. Она пришла просто жуткой.

— В каком смысле?

— Ты не мог не заметить, что она перестала походить на человека.

В груди потяжелело. Вдруг отчаянно захотелось выбежать прочь отсюда, ворваться в соседнее крыло особняка и найти комнату Водяновой. Сгрести ее в охапку и прижать к себе крепко-крепко… Не видеть ее бездонные глаза, полные боли, но ощущать тепло ее тела, вдыхать ее запах…

— Миша? — позвала меня компаньонка. — Не думай о ней, пожалуйста…

Я вздохнул, накрыл своей ладонью ее ладонь и потерся о горячую кожу щекой. Потом с трудом отстранился от компаньонки и пообещал:

— Постараюсь. А сейчас прости — нужно идти. У меня ещё много дел.

Маришка кивнула. Подошла к шкафу, вынула «плечики» с пиджаком и ненадолго задумалась. В этот момент она напомнила Водянову. Она и впрямь словно подросла, перестав быть деревенской девчушкой, которая провожала меня в лесу к озеру. Сейчас передо мной стояла уверенная в себе красивая девушка, и она вполне могла составить конкуренцию любой ведьмачке с рекламного плаката.