«Чтобы конкурентов не было», — догадался я, но вслух не сказала ни слова.

— Мало кто знает, что если бы не жировики, то дом полнился бы злыднями.

— А это кто? — спросил я, прежде чем успел прикусить язык.

— Чему вас в ваших школах учат? — схватился за сердце мой собеседник. — Злыдни — это самая мерзкая пакость в доме! Они и посуду бьют, — он принялся загибать пальцы, — и поджечь все пытаются. А как масло разлить — так они первые. И в мусорке поковыряться, все выкинуть и валяться в остатках еды…

— Ужас! — я покачала головой.

Жирик внимательно на меня посмотрел, будто пытался убедиться, что я не насмехаюсь над ним. И лишь не найдя издевки на моем лице, он продолжил:

— Но люди помнят только плохое. Если какой-то жировик от голоду взял со стола блинчик, то глупая хозяйка поднимет шум. И вот уже пошла молва, что мы бесполезные и даже вредные.

— Злые языки жестоки, — согласился я. — Меня вот темным считают. Тоже думают, что я плохой.

Жирик хмыкнул и пригладил бороду, которая тут же вновь подскочила словно пружинка.

— Может ты и вправду поймешь… — проговорил он задумчиво и махнул рукой. — И как после такой молвы очистить свое имя? Многие и решили, что не стоит и пытаться. Проще и впрямь быть воришкой и бедокуром, раз от тебя другого не ждут.

— Но это не твой путь, верно? — сказал я лукаво.

— У меня ответственность, — мужичок закатал рукава рубахи. — Ты слышал, что домовые и дворовые не любят котов и собак белых?

— Слышал, — соврал я, чтобы не навлечь новую волну недовольства рассказчика.

— Так вот, и мышов они не привечают. Особенно белых. Бориска как раз такая. А значит, и у меня есть семья, понимаешь?

— А дело только в цвете? — на всякий случай уточнил я.

— Ты посмотри на нее! — возмутился Жирик. — Как можно в здравом уме считать такую животинку паразитом?

Бориска тотчас спрыгнула на полотенце, поднялась на задние лапки, а передние сложила на груди.

— Она ж умничка! И никогда чужого не возьмет. Хотя по дому работает не меньше меня.

— Да? — удивился я.

— А кто починил проводку в кладовке, когда она перегорела? — мужичок поднял палец вверх. — Бориска!

— Умничка, — вынужден был согласиться я.

— Именно. Кстати, об умных, — Жирик положил руки на рулон. — Ты не особо смышленый в вашей семье, верно?

— Ну вот зачем ты хамишь? — я едва сдержал смех. — Какое я тебе зло сделал?

— Ты развернул самобранку и призвал из нее случайную нечисть. Если бы я не закрыл ее, то сюда бы приползло чудо-юдо. И еще неизвестно, каким бы сильным оно оказалось.

— Самобранка⁈ — восхитился я.

— Чудо-юдо! — упрямо повторил Жирик. — Включай голову, ведьмак. Ты ведь должен понимать важность того, что делаешь? Или ты самый убогий в этой семье?