— А что это? — с любопытством уточнил Тихон, не решаясь развернуть полотенце.

— Это тебе.

— Мне? — шокировано переспросил собеседник и сбился с шага. — Чего это? Зачем? Что я сделал не так?

В голосе помощника появились панические нотки, и я остановился.

— С чего ты решил, что сделал что-то не так?

— Знамо дело, ежели хозяин решил расчет дать, то всучает подарок на откуп, — чуть ли не плача поведал мне Тихон. — Ежели вы осерчали на что-то, то можно было просто сказать. Я же…

— Я просто решил тебя угостить пирожком, Тихон, — прервал я речь дворового, поняв, что она будет долгой. — Если тебя это обидело…

— Просто угостить? — блеснул глазищами мужичок и прижал полотенце к груди.

— Ну, по-дружески, — добавил я, и мужичок икнул. — Или так нельзя?

— Ежели и впрямь… то можно, наверно, — подозрительно шмыгая носом, дворовой развернул полотенце. — Никто не поверит, ежели расскажу…

— Так ты чего хотел-то?

— Чегось? — работник отвлекся от рассматривания выпечки.

— Ты зачем меня звал у порога?

— Кто?

— Ты, — терпеливо уточнил я.

— А! — опомнившись, мужичок спрятал сверток за пазуху и поправил ворот. — Так я ж выполнил поручение. И ромашечку пересадил в горшок. Ох, и недовольничала она, скажу я вам! Все пальцы мне искусала… — он показал мне натруженные ладони. — Никак в толк взять не могла, что ничего плохого с ней не случится. Совсем еще глупенькая.

— А Водянову не искусает? — озаботился я.

— Ну, это уж не моя беда, — хитро усмехнулся мужичок. — Мое дело малое — вы сказали, а я сделал. А уж ежели ведьма одомашенная не найдет общий язык с росточком нежным, то это будет ее кручина.

— Справедливо, — не мог не согласиться я. — Ты отнеси цветок в зимний сад, оставь у беседки. Я оттуда заберу.

— Оденьте кольчужные перчатки, барин, — между прочим посоветовал Тихон. И спохватился: — Заболтали вы меня совсем! Каждый раз при встрече отвлекаете меня от дел…

— Прости, Тихон, — я спрятал улыбку за деликатным покашливанием.

— Что с вас взять, княжич, молодой вы еще… — бормоча себе под нос, дворовой пошел по дорожке, а потом внезапно прыгнул в кусты, откуда тут же донеслись его неразборчивые ругательства.

Я вышел на площадку, где все было готово к тренировке. Скинул плащ, снял рубашку, а потом сбросил обувь.

«Мне кажется, старший из Морозовых решил избавиться от не самого светлого паренька, — хихикнул голос косы. — Скорее всего, тебе поставят второй каменный стул рядом с моим. Или тебе даже сделают отдельный склеп…»

Я только усмехнулся в ответ на провокацию и активировал один из манекенов.

— Этого, увы, не случиться. Я слишком важен для семьи. И если я пропаду или погибну — Синод устроит Морозовым много проблем.